Читаем Разрыв полностью

На самом деле, Донни жилось не легко. У его отца были определенные ожидания, правила. И потом, Барри, он же не всегда был с ним рядом. У Барри работа, друзья, а время же не резиновое, верно? Особенно у некоторых. У мужчин определенного типа. Я хочу сказать, пеленки, сказки на ночь, футбол в парке. Это просто не для них. Вы понимаете, о чем я? Так что Донни жилось не легко.

Я же ведь тоже работаю. И меня тоже большую часть дня дома не бывает. А братика для Донни мы так и не завели. И сестрички тоже. Мне бы хотелось иметь девочку, даже двух девочек, сестричек, которым Донни стал бы защитником. Но Барри был против. И мы их не завели. Поэтому Донни большую часть времени был предоставлен самому себе. А это не всегда хорошо для мальчика, правда? Мальчики нуждаются в каком-то занятии, даже умные. Особенно умные. А Донни был умным, это Барри верно сказал. Хотя, знаете, что я думаю? Я думаю, он этого стыдился. По-моему, так. И скрывал свой ум. Либо скрывал, либо, уж если и показывал, то такими способами, что… В общем, предосудительными.

Потому что, из-за того, что нас рядом с ним не было, возникала еще одна проблема. Мальчику же нужна дисциплина, так? А Барри, он не то чтобы все ему спускал. Но дисциплина это ведь не только что-то плохое, так? Не один только крик и, ну, и все остальное. Это ведь и еще кое-что. Вещи вроде… не знаю. Наставлений, наверное. Да, наставлений, это правильное слово. Я иногда пыталась давать их, но ведь они должны исходить от отца, так? Я не говорю, что Барри тут в чем-то виноват. Я сама виновата, я знаю. Я же помню, как вел себя Барри, когда Донни был помладше, когда у него были неприятности в школе, и нам приходилось переводить его в другую, мы три раза его переводили, и я помню, как воспринимал это Барри. Вот с тех пор, тем более, что в этой школе все, вроде бы, шло хорошо, я стала рассказывать Барри не обо всем. Ну, знаете, о том, что Донни сделал что-то, чего делать не следовало. Потому что боялась реакции Барри. И думала, что Донни в этой школе освоился, теперь все пойдет лучше, чем прежде.

Честно говоря, я не знаю, что пытаюсь вам объяснить. Все это так сложно. Наверное то, что у Донни были свои трудности. То, что сказал Барри, это не неправильно, но было же и другое. Другая сторона вещей. И я уже говорила, виноват тут не Барри и не Донни, если кто и виноват, так это я. Просто, я хотела бы, чтобы мне кто-нибудь помогал. Хотя бы иногда, хоть кто-то. Потому что воспитывать ребенка это так тяжело. Нет, конечно, у меня есть Барри. Я не одинока, как некоторые. Так что, может быть, все дело во мне, но я вам честно говорю, это очень тяжело. А теперь, после того, что случилось… ну. Теперь мне еще тяжелее.

Конверт стоял на ее клавиатуре, засунутый между двумя рядами клавиш, так что Люсия увидела его  еще издали.

Первым, о ком подумала Люсия, был директор школы; она решила, что конверт содержит некое официальное порицание. Однако официальным конверт не выглядел. Без прозрачного окошечка, простой белый конверт, да и напечатано на нем было – большими заглавными буквами – только ее имя. И если в официальном обычно содержался  сложенный вдвое листок А4 с одним-двумя убористыми абзацами, этот выглядел пухлым.

Люсия огляделась вокруг. Никто в ее сторону не смотрел. Уолтер сидел за своим столом, закинув  на него, по обыкновению, ноги и пристроив клавиатуру на колени. Чарли разговаривал по телефону, Гарри хмуро вглядывался в монитор, Роб держал в одной руке чашку с кофе, а  другой ковырял в носу.

Она села, спустила с плеча лямку сумки. Монитор заслонял от нее почти всю комнату, и Люсия, наклонившись вбок, выглянула из-за него, чтобы еще раз проверить, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Все шло прежним порядком. Люсия оглядела конверт и сняла его с клавиатуры.

Конверт похрустывал, точно пузырчатый упаковочный пластик. Заклеен он был скочем – как будто клеевой полоски на клапане было недостаточно, – и Люсию, увидевшую, что под прозрачную ленту попал жесткий черный волос, передернуло. Она перевернула конверт, еще раз взглянула на лицевую сторону. Там стояло только одно слово: ЛЮСИЯ, даже не подчеркнутое.

Не стоило его вскрывать. Она знала: не стоит. Но в том, что происходило с ней в последнее время, присутствовала некая неизбежность. Вскрывать конверт не стоило, однако, не сделай она этого, день так и не сдвинулся бы с мертвой точки. Возможно, конверт ей подкинул Уолтер или кто-то еще и теперь жизни этих людей тоже приостановились и ждут, когда захлопнется расставленный на нее капкан. Чем скорее Люсия вскроет конверт, тем скорее они захохочут и тем скорее она плюнет, округлит глаза, выбросит содержимое конверта в мусорную корзину и в который раз притворится, что подобного рода шуточки ниже ее достоинства, что они ей не досаждают и ни в коей мере не внушают чувства собственной ничтожности и уязвимости.