Читаем Разрушители миров полностью

Они смотрели прямо на Сверчка, так что, должно быть, он тоже проявился как человек, но мы не могли сказать наверняка, так как смотрели его глазами. Крошечное зернышко разочарования проросло в глубине моего сознания. Мне бы очень хотелось увидеть его садовником или эксцентричным профессором в зеленом свитере. Или, возможно, монахом или священником.

Густые белые облака вокруг аватаров, и я каким-то образом поняла, что это небо Земли, а не наше собственное. Мое сердце сжалось при мысли о доме, которого я никогда не видела, о месте, которое нам всегда обещали, но которое всегда было недосягаемо. Как будто невидимая сила тянула меня, как будто кровные узы — были ли у моих родителей братья и сестры? Были ли у меня двоюродные братья и сестры? Бабушки и дедушки? — протянулись ко мне, заставляя тосковать по их существованию.

Но нет. Слишком давно. Почти три столетия. Какие бы связи ни связывали меня с Землей, они были в лучшем случае оборваны. Теперь не было причин искать корни. Это моя сентиментальность снова взяла надо мной верх.

— Мы уже сделали по-твоему, Сверчок, — сказала губернатор, и ее ледяной голос вырвал меня из моих мыслей.

— Мы , когда они появлялись на свет, , — продолжила она. — Я все еще не уверена, что это было правильное решение. Они истощают ресурсы и не всегда выполняют то, что им говорят. В пилотном проекте у нас есть зрелое тело, которое мы могли бы носить с минимальными затратами ресурсов.

Волна тошноты накатила на меня, и желчь обожгла горло. Это могла быть я — пустая оболочка без разума, без , без здравого смысла. Поскольку все они были такими старыми, и всегда были такими, мы думали, что тела, которые носили эго, были тем, что осталось от первоначального экипажа или их потомков. Но мы ошибались. В отличие от нас, их не вынимали из капсул при рождении. Должно быть, их поместили в капсулы, позволив их телам расти, но их разумы…

Я проглотила подступившую к горлу кислоту. Каково было бы быть , лишенным чувств, человеческого общения? Они сошли с ума? Они страдали? прежде чем они перестали быть людьми? Или они никогда ими не были?

По зеленоватому оттенку на лицах моих братьев я поняла, что они думают примерно так же.

Спор на записи продолжался, не обращая внимания на бурление в моем животе, на мысли, закручивающиеся спиралью, от которых на глаза наворачивались слезы. Я проглотила их, решив не плакать.

— , — сказал Сверчок, — .

— Сказал тот, кто отказывается их носить, — сказала Няня с усмешкой, настолько реалистичной, что с нее должно было капать кислотой.

— .

— Ты всегда был слишком сентиментален, Сверчок, — сказал Воин. — Тела существуют для того, чтобы их .

— Он не мертв, следовательно, он не тело. Умертвить его будет убийством.

— Успокойся, Сверчок, — сказала Губернатор с тонкой, лишенной юмора улыбкой на губах. — Мы никого не убиваем.

— Нет, но вы готовы позволить пилоту умереть. Вот почему вы отключили диагностику. Вот почему Райгби и Скальпеля здесь нет. Вам не нужен медицинский кворум.

— Хватит об этом, — сказала Губернатор. — Это не медицинская проблема, это проблема безопасности.

Затем они проголосовали. Поскольку Воин воздержался, Сверчок был единственным голосом, выступавшим против Губернатора и Няни. Я затаила дыхание, не зная, чего ожидать. Вульф находился в хранилище вместе с нами, так что они, очевидно, не позволили ему умереть. Вместо этого они решили поместить Вульфа в стазис, что стало своего рода компромиссом.

Я взглянула на Вульфа. Он все еще был бледен, но на его лице застыло решительное выражение. Пол и Марк тоже не сводили с него глаз. То ли они ждали, что он начнет действовать, то ли ждали от него подсказки, что делать дальше, я не могла сказать.

— Воин, отключи передатчик Святилища, — сказала Губернатор.

— Ты не можешь этого сделать, — возразил Сверчок. — Тогда нас никогда не спасут.

— Чепуха, — сказала Няня. — Воин , чтобы нас нашли только нужные люди. Так безопаснее.

— Какая разница, кто нас спасет, если нас спасут?

У меня подкосились колени, когда я осознала, что они обрекли нас быть первым поколением, родившимся и выросшим в соответствии с представлениями двух доминирующих личностей — эго безопасности и эго администратора.

Запись замерла и исчезла.

— Я все еще не понимаю, — сказал Вульф. — Как все это, — он указал на повреждения, нанесенные хранилищу, взмахом руки, — ? Как я оказался в ?