Читаем Разрушенные полностью

Подхожу к кровати и встаю рядом с Колтоном — делая ставку на свое право, на случай, если раньше я не дала ей этого ясно понять — и тянусь, чтобы сжать его правую руку, отмечая, что ее сила по-прежнему не вернулась.

— Приятно прийти в себя, — отвечает Колтон, морщась от назойливых прикосновений пальцев доктора Айронса к коже головы и с шипением выпуская воздух. — Дайте мне минутку, хорошо?

— Конечно.

Мы все тихо стоим и смотрим на Колтона, пока доктор не заканчивает осмотр и не отступает.

— Так какие еще у тебя есть вопросы, Колтон, потому что уверен, они у тебя есть, помимо тех, о которых мы говорили ранее?

Колтон смотрит на меня, и я уверена, он видит в моих глазах вызов, потому что в его взгляде начинает порхать веселье. Он проводит языком по внутренней стороне щеки, приподнимая брови, а его улыбка расширяется.

— Еще рано, молодой человек. Весело смеется доктор Айронс, угадывая вопрос, и похлопывает его по колену. — Уверена, мои щеки окрашивает смущение, но мне все равно. — Чего бы я только не отдал, чтобы снова стать тридцатилетним, — вздыхает он.

Колтон смеется и смотрит на меня не отрываясь, сексуальное напряжение потрескивает, разжигая желание.

— В любое время и в любом месте, милая, — повторяет он мне слова, сказанные в ночь нашей встречи.

Все остальные в комнате перестают существовать. Все внутри меня сжимается от страстного желания его слов и непристойного взгляда. Мышцы на его челюсти пульсируют, он смотрит на меня, прежде чем оглянуться на доктора Айронса. Пожимает плечами в насмешливом извинении, озорная усмешка приподнимает уголок его губ.

— Извините, док, но вы установили для мне правило, и это еще больше искушает меня нарушить его.

Доктор Айронс качает головой, глядя на Колтона.

— Замечу, сынок, что последствия… — он продолжает предупреждать о необходимости следить за давлением крови, протекающей через главные артерии его мозга, пока идет заживление, а любые напряженные действия могут привести к тому, что давление будет сильнее, что небезопасно на этом этапе исцеления. — Что-нибудь еще?

— Да, — говорит Колтон, и я не упускаю из виду тот взгляд, что проходит между ним и Бэккетом. Он переводит глаза на доктора и говорит: — Когда мне снова разрешат участвовать в гонках?

Из всех вопросов, которые я ожидала от него услышать, этот был на последнем месте. И, конечно, глупо было надеяться, что вдруг Колтон не захочет снова участвовать в гонках, но услышав, как он произносит это вслух, вызывает во мне панику. Как бы я ни старалась скрыть маленький приступ тревоги, вызванный его словами, мое тело инстинктивно напрягается, руки крепко сжимают его ладонь, дыхание с шумом вырывается из горла.

Колтон мгновенно отводит глаза от доктора Айронса, чтобы заглянуть в мои. Очевидно, доктор Айронс чувствует мой дискомфорт, потому что медлит с ответом. И за это время глаза Колтона передают мне так много, но в то же время охраняют его самые глубокие мысли. В тот момент, когда я начинаю улавливать больше, он отворачивается и возвращается к доктору.

Это сразу же подводит меня к грани, и я не могу понять, почему. И это пугает меня до смерти. Неизвестность в отношениях жестока, но с Колтоном? Это прямо-таки вынос мозга.

Мой пульс скачет только от одного вопроса Колтона, и теперь я должна беспокоиться о загадочном предупреждении в его глазах? Что, черт возьми, происходит? Может быть, как ранее сказал доктор Айронс, авария повлияла на его эмоции и характер. Пытаюсь сказать себе, что причина в этом — будем придерживаться этого — но в глубине души я слышу предупреждающий звон колоколов, а когда дело доходит до наших отношений, это никогда не является хорошим знаком.

Доктор Айронс вырывает меня из беспокойных мыслей, прочищая горло. И я боюсь его ответа на вопрос Колтона.

— Ну… — он вздыхает и смотрит на свой iPad, прежде чем снова встретиться взглядом с Колтоном. — Так как я чувствую, что все, что я говорю тебе не делать, просто подтолкнет сделать это еще быстрее…

— Вы быстро учитесь, — поддразнивает Колтон.

Доктор Айронс снова вздыхает, пытаясь бороться с улыбкой, от которой подрагивают уголки его губ.

— Обычно я бы сказал, что садиться в машину — плохая идея. Что твой мозг получил достаточно сильное сотрясение, и даже когда череп полностью заживет, в нем все еще будет уязвимое место там, где кости вновь срастутся, и это может быть опасно… но я знаю, что бы я ни сказал, ты вернешься на трек, не так ли?

У меня не остается сейчас выбора, кроме как сесть, потому что, несмотря на то, как спокойно я выгляжу снаружи, все внутри меня только что было разорвано точным предположением доктора Айронса.

Колтон глубоко вздыхает и смотрит в окно, и на мгновение я замечаю зазор в его броне. Он мимолетен, но, тем не менее, есть. Возможно, Колтон никогда не признается, но он боится снова сесть в машину. Страшно вспоминать моменты аварии, которые сейчас он не может вспомнить. Страшно, что он снова пострадает. И он настолько поглощен своими мыслями, что не замечает, что убрал от меня свою руку.