Читаем Разрушенные полностью

— Колтон говорил это во сне, когда был маленьким. — Голос Энди пугает меня, он соскальзывает по стене рядом со мной, с его губ слетает тяжкий выдох. Слегка сдвигаюсь, чтобы посмотреть на него. Он выглядит постаревшим за те часы, прошедшие с момента начала гонки этим утром. Его глаза полны молчаливого горя, уголки губ пытаются приподняться в мягкой улыбке, но терпят неудачу. Мужчина, которого я знаю, как полного жизнью человека, лишился всего этого. — Я не слышал их целую вечность. На самом деле забыл об этом, пока не услышал, как ты их произнесла. — Он негромко усмехается, протягивает руку и похлопывает меня по колену, вытягивая перед собой ноги.

— Энди… — шепчу я его имя, смотрю, как он борется с эмоциями. Мне отчаянно хочется рассказать ему о знаках — случайном появлении любимых супергероев его сына — но боюсь, что он подумает, так же как и Бэккет, что я теряю контроль над реальностью.

Боюсь, что так и будет.

— Я удивлен, что он рассказал тебе о них. Это был секретный код, который он повторял в детстве, когда ему снился кошмар или ему было страшно. Он никогда не уточнял… никогда не объяснял, почему эти четыре супергероя так утешали его. — Он смотрит на меня с мягкой улыбкой. — Мы с Дотти могли только представить, от чего он надеялся, что эти супергерои его спасут…

Слова повисают между нами и оставляют невысказанными вопросы, которые мы оба хотим задать. Что Энди знает такого, чего не знаю я, и наоборот? Тыльной стороной ладони он вытирает глаза и с дрожью выдыхает.

— Он сильный, Энди… с ним будет… с ним всё должно быть в порядке, — наконец говорю я, когда понимаю, что решимость в моем голосе мне не изменит.

Он лишь кивает головой. Мы видим группу врачей, бегущих мимо нас, и мое сердце подскакивает к горлу, беспокоясь, что причиной тому Колтон. Энди проводит рукой по лицу, и я смотрю, как любовь наполняет его глаза.

— В первый раз, когда я его увидел, одним взглядом он разбил мне сердце и украл его. — Киваю ему головой, давая знак, чтобы он продолжал, потому что я как никто другой понимаю его слова, ведь его сын сделал то же самое со мной.

Он захватил мое сердце, украл его, разбил, исцелил и завладел им навечно.

— Я находился на съемках в своем трейлере, переписывал сцену. Это была долгая ночь. Квин заболела и не спала всю ночь. — Он качает головой и на мгновение встречается со мной глазами, прежде чем отвернуться и сфокусироваться на ремешке своих часов, с которым он возится. — Я опаздывал к началу съёмок. И открыв дверь чуть о него не споткнулся. — Он делает паузу, желая, чтобы слезы, которые я вижу в его глазах, ушли. — Кажется, я выругался вслух и увидел, как его маленькая фигурка отпрянула в явном страхе. Знаю, он напугал меня до смерти, и могу только представить, почему у ребенка была такая реакция. Он отказывался смотреть на меня, каким бы ласковым голосом я с ним не разговаривал.

Тянусь и беру его за руку, сжимая, чтобы он знал, что я знаю про демонов Колтона, даже если он мне о них не рассказывал. Возможно, я не знаю подробностей, но я видела достаточно, чтобы понимать суть.

— Я сидел рядом с ним на земле и просто ждал, когда он поймет, что я не собираюсь причинять ему боль. Я спел единственную песню, которая пришла мне в голову. — Он засмеялся. — «Пафф, Волшебный Дракон». На второй раз, он поднял голову и наконец посмотрел на меня. Боже милостивый, я не мог перевести дух. У него были огромные зеленые глаза на бледном личике, и они смотрели на меня с таким страхом… с таким предчувствием… что мне потребовались все силы, чтобы не обнять и не утешить его.

— Не могу даже представить, — бормочу я, собираясь убрать руку, но останавливаюсь, когда Энди сжимает ее.

— Сначала он со мной не разговаривал. Я пытался заставить сказать свое имя или что он здесь делал, но это не имело значения. Ничто не имело значения — мое пропущенное время съемок, потраченные впустую деньги, ничего — потому что я был загипнотизирован хрупким маленьким мальчиком, чьи глаза говорили мне, что они видели и испытали слишком много за свою короткую жизнь. Квинлан тогда было шесть лет. Колтон был меньше ее, так что я подумал, что ему около пяти. Позже той ночью я был в шоке, когда полиция сказала мне, что ему восемь лет.

Заставляю себя сглотнуть комок застрявший в горле, слушая о первых эпизодах из жизни Колтона, когда он обрел безусловную любовь. Впервые ему была дарована жизнь с возможностями, вместо страха.

— В конце концов я спросил его, голоден ли он, и его глаза стали большими, как блюдца. У меня в трейлере было не так много того, чего бы хотелось ребенку, но у меня был шоколадный батончик «Сникерс», и признаюсь, — говорит он со смехом, — я правда хотел ему понравиться… поэтому подумал, какого ребенка нельзя подкупить конфетами?

Улыбаюсь вместе с ним, не упуская из внимания, что Колтон съедает «Сникерс» перед каждой гонкой. Что сегодня он ел «Сникерс». Сердце сжимается от этой мысли. Неужели это было всего несколько часов назад? Похоже, что прошли дни.