– Пока, – говорит мне Юля, и прощается с остальными, – До свидания! Спасибо за приглашение!.. Все было просто шикарно!

Я не вижу лица Сашки, но продолжаю метаться взглядом между лобовым стеклом Ауди и Лешкой. Он спокоен, как и прежде, но в воздухе звенит напряжение.

– Сашка, что ль?.. – слышу позади от папы и вижу, как дверь седана открывается и брат выходит из машины.

Леша принимает Рому от мамы и садит его в кресло.

Мой папа и Саша здороваются за руки. Я делаю несколько шагов вперед и врастаю ногами в землю. Лицо двоюродного брата разбито до неузнаваемости. Расплывшиеся под обоими глазами фиолетовые синяки и распухший нос.

– Саня!.. – обращается к нему мой отец, – Кто это тебя так?

Тот только усмехается.

– Участвовал вчера в спарринге, – качая головой, говорит за него Юля, – Решил тряхнуть стариной, но видимо, не удачно!

Наши с братом взгляды пересекаются, и этого оказывается достаточно, чтобы все понять.

– Привет, – здороваюсь тихо, подойдя ближе.

– Привет. Поздравляю, – без особого энтузиазма.

Я киваю и быстро шагаю к машине Леши. Юля с Сашей уезжают. Мои родители садятся в такси.

Лешка нажимает кнопку старта и зажигает фары. Я дышу часто, но глубоко. В голове ясно как никогда.

Закусив обе губы, смотрю на сбитые костяшки мужа.

– Если бы я могла, сама это сделала, Леш…

– Не люблю быть должным, – проговаривает он негромко и спрашивает, – Расстроилась?

– Нет.

– Он сам этого хотел. Я не смог ему отказать.

Я протягиваю руку и касаюсь подсохших корочек.

– Все правильно. Я горжусь тобой.

<p>ЭПИЛОГ</p>

З года спустя

Варя

– Они прилетают завтра утром, – рассказывает Юля про корейскую делегацию, – Я буду в числе встречающих. Днем они отдыхают, а вечером к восьми приедут сюда.

– Я поняла, – киваю, не в силах отвести взгляда от нового экспоната ее галереи.

Это картина итальянского художника Перетти «Война тела с разумом». Абстракция в серых тонах с брызгами алой краски.

Юля приобрела ее на аукционе в Милане три месяца назад и с тех пор в ее галерею нескончаемый поток журналистов и просто ценителей искусства.

– Не опаздывай, пожалуйста! – просит она, сложив ладони в молитвенной жесте.

– Не опоздаю.

Встретить корейцев здесь и провести экскурсию по залам тетка доверила мне. Я уже два года как директор ее картинной галереи.

– Дальнейшая программа в виде ужина в ресторане на мне, – проговаривает Юля взволнованно, – Будет шикарный банкет в ресторане Альберта.

Она тоже вышла замуж полгода назад. За вдовца, мужчину, далекого от политики и искусства. Они познакомились во время отдыха в одном из санаториев и больше не расставались. Я молчу, но мне Альберт нравится гораздо больше, чем Сергей Николаевич. Потому что я вижу, как Юля сияет рядом с ним.

Мы прощаемся, и я выхожу из здания и шагаю к своему белому Мерседесу. Подарок мужа на годовщину свадьбы. Не сказать, что из меня вышел прекрасный водитель, но по знакомым маршрутам  езжу весьма сносно.

Опустив козырек и открыв зеркало, поправляю помаду и убираю за уши выбившиеся из прически пряди.

Сердце гулко стучит в груди. Руки мелко трясутся. И волнение мое куда больше, чем у Юли. В моей семье сегодня большое событие, о котором пока никто, кроме меня не знает.

Сделав глубокий вдох, достаю телефон из сумки и набираю Лешку.

– Привет, мальчишек заберешь сегодня?

– Конечно, – отвечает он, – У них же вечером тренировка.

Вот блин! Как я могла забыть?.. Для всех Денежко тренировка это святое.

– Может… ну его, эту тренировку? Перенесем на завтра?

В трубке повисает недолгая пауза. В мои волосы на затылке забирается озноб, и в висках начинает стучать пульс.

– Варя… что случилось?

Я тихонько сглатываю.

– Ничего. Хотела, чтобы сегодня вы пораньше вернулись.

– Ты где сейчас? – тут же переходит на конкретику.

– Вышла из галереи. Сижу в машине.

Кусая губы, улыбаюсь. Меня бросает в жар, когда я представляю его реакцию.

– Все нормально?

– Все отлично, Леш!..

Снова тишина, а потом он проговаривает:

– Ладно. Заберу их из сада и сразу домой.

Я добираюсь до дома примерно за час до их прихода. Так волнуюсь, что на приготовление ужина просто нет сил. Поэтому, оформив доставку из ресторана, смываю макияж и переодеваюсь в домашнее платье.

– Мама, мы дома! – кричит Ромка из прихожей, едва открывается дверь.

– Я голодный!.. – громко заявляет Арсений.

– Я вам пиццу заказала. Будете?

Лешка, бросив связку ключей на комод, впивается взглядом в мое лицо. Его не обманешь ни улыбкой, ни хлопающими невинно ресницами. Иногда он читает мои мысли быстрее, чем я успеваю их сгенерировать.

– Как совещание? М?.. Едете в Монголию?

Приблизившись, поднимаюсь на носочки и прижимаюсь губами к его щеке. Тяжелая ладонь на моей пояснице сбивает и без того неровный стук сердца.

– Едем.

– Когда? – пытаюсь снять с себя прицел его пристального внимания.

– В начале мая.

Мальчишки разуваются, скидывают курточки и уносятся в ванную мыть руки. А Лешка привлекает меня к себе и, обхватив сильными пальцами затылок, шепчет в ухо:

– Расскажешь мне?

– Что?

Меня прошивает электричеством, и под кожей растекается теплая вибрация. В груди так много любви к нему, что мое тело пробивает на дрожь.