Зардевшись, Аля округляет глаза и замирает. Я позабытое чувство азарта начинаю ощущать. Когда ты решаешь, а не кто-то за тебя.

— Станцевать для тебя? — переспрашивает тихо, — Хорошо… я станцую.

В салоне повисает тишина. Очевидно, переваривая мою подачу, Алька ненадолго теряется. Крутится на сидении, то колени свои трогая, то волосы поправляя. Несколько раз шумно сглатывает.

Меня снова раскачивать начинает. Под кожу пробирается озноб, кончики пальцев холодеют. Температура, что ли, поднимается?..

Алька, справившись с потрясением, начинает трещать. Повествует историю своего участия в каком-то танцевальном конкурсе. На меня поглядывает, постоянно касается.

Мои мысли плывут параллельным течением.

— Ты с Варей общаешься? — выдаю снова совсем не то, что следовало бы, — Давно видела ее?

Она замолкает на полуслове. Хмурясь, вроде задумывается.

— Давно. У нее же свадьба совсем скоро. Некогда, наверное, — чешет пальцем кончик носа, а потом вдруг воодушевленно добавляет, — Зато на ее странице новые фоточки появились. Ты видел?

— Не видел, — отзываюсь, прикидывая, что именно она там опубликовала.

Раздраженное поднимающейся температурой воображение рисует яркие картинки.

— Там фото их со Станисом, когда они были в Питере. Такая красивая пара!..

Прокашлявшись в кулак, молчу. Мое воображение не подвело.

Значит, решила спрятаться от меня и от себя за маской счастливой невесты? Похуй, пусть. Ее право, если чувствует себя так в безопасности.

Ее жизнь. Не хочет меня в ней — меня в ней не будет.

Аля, восхитившись красотами северной столицы и картинами с той самой злоебучей выставки, наконец, сворачивает на более безопасную дорожку — пристает с расспросами о моем самочувствии.

— У тебя до сих пор кашель и больной вид, Леша. Ты был у врача? Рентген делал?

— Все нормально у меня. Просто продуло.

— Я напишу тебе список лекарств тогда, ладно? Я недавно маме покупала и в деревню отправляла…

Еще одна сердобольная.

Зарулив во двор ее дома, останавливаюсь рядом с подъездом. Разворачиваюсь, расположив руку на спинке пассажирского кресла, и усмехаюсь.

— Приехали. Можешь поцеловать за доставку.

Снова по-детски распахнув глаза, Алька за секунду заливается краской. Торопливым нервным движением убирает волосы от лица и быстро облизывает губы. Ее уговаривать целоваться со мной не придется.

— Ты сейчас серьезно? — уточняет негромко, — Или смеешься надо мной?

— Я когда-нибудь смеялся над тобой?

— Нет, но… — прерывисто вздыхает и тянется ко мне, — Ладно, не важно.

Я смотрю на ее губы. Пухлые, выглядят аппетитно. Если не зацикливаться на конкретных, то и эти должны зайти.

Робко прикоснувшись к моему рту, она замирает. Потом повторяет действие несколько раз подряд и подключает язык.

Я врубаю блокировку и сосредотачиваюсь на приятных ощущениях. Подтянув Альку к себе, углубляю поцелуй и ловлю ее тихий стон.

— Боже мой… Леш… — бормочет, когда отстраняюсь, — Я еще хочу!

Целуемся, пока от недостатка кислорода и высокой температуры перед моими глазами черные мушки не начинают летать. Но и после того, как я откидываюсь на сидение, Алька продолжает елозить губами по моему лицу и заглядывать в глаза.

— Это что-то значит, Леша? — шепчет в ухо, — Мы теперь вместе?

— Ничего не значит, Аль… Не надумывай.

— Но тебе же понравилось?

— Не дави.

— Не буду! Честное слово, не буду!.. — восклицает с жаром, — Я буду ждать, сколько скажешь!

— Не надо ждать. Я не хочу отношений.

— Я понимаю, Леш!.. Просто знай, что я рядом. Что мне нужен только ты!

<p><strong>Глава 41</strong></p>

Варя

Выстроившись в шеренгу по росту, мы слушаем нашего преподавателя по физкультуре. Он вышагивает вдоль нее и зачитывает фамилии, получающих зачет автоматом.

Главным условием было — не пропускать занятия, поэтому я уверена, что моя фамилия в этом списке есть.

— Гаврикова… — произносит он ее в числе других, и я невольно выдыхаю.

Арина тоже получает зачет и незаметно пихает меня в локтем в бок.

— Остальных жду на следующей неделе на стадионе на сдачу нормативов, — говорит монотонно, не обращая внимания на гул возмущенных голосов.

— Я болела!.. У меня справка!.. — выкрикивают девчонки.

— Разойтись, — командует Сергеев и поворачивается к нам спиной.

Мы начинаем расходиться, на моем плече повисает Аринка и что-то шепчет в ухо. Я не слышу, потому что вдруг замечаю у выхода знакомый высокий силуэт. Мелькнув в дверном проеме всего на мгновение, он тут же исчезает из поля моей видимости. Я сбиваюсь с шага.

— Арин, ты никого сейчас не видела?

— Где? Кого?..

Понимаю по ее лицу, что нет, не видела. А по моему телу пробегает дрожь, потому что мне показалось, что там Денежко. Его разворот плеч и манера прятать руки в карманах спортивных штанов.

Я останавливаюсь и впиваюсь взглядом в дверной проем, в котором он только что исчез. Волоски, как антенны, встают дыбом.

— Что там, Варя? — дергает за рукав подруга, — Кого ты там увидела?

— Показалось, наверное, — отвечаю, поворачиваясь к ней.