Упираясь руками в мои плечи, она отстраняется и смотрит вниз. В глазах шок, смешанный с желанием и безрассудством. Алые, припухшие от поцелуев губы слегка приоткрыты.

Я вижу, что ее ведет не меньше моего. Трогаю, беспрепятственно глажу ее всю и накрываю ладонью грудь. Нащупав под тканью твердый маленький сосок, давлю на него подушечкой большого пальца.

Варя молчит, а когда я вновь толкаюсь в нее пахом, сама обвивает мою шею руками и целует.

Дурею. Чуть опустив кресло назад, укладываю ее на себя и продолжаю насаживать.

В штанах дымится так, что еще минута и меня разорвет, но я хочу ее безумия.

— Леша… Лешенька… Это плохо, очень плохо…

— Это хорошо, — бормочу я, — Пиздец, как хорошо.

Она целует мои губы и сама трется об меня. Дышит часто, как при одышке, и гладит пальцами мое лицо.

Мои руки в это время под ее юбкой, мнут затянутую в капрон задницу и задают направление ее движениям.

В какой-то момент Варька дергается, содрогается всем телом и стискивает меня бедрами. Я, мать твою, не верю, но она, кажется, кончает! Кончает с продолжительным стоном и слезами на глазах.

— Мамочки… — всхлипывает прерывисто.

Я, предчувствуя истерику, обнимаю обеими руками и прижимаю к себе. Ее начинает трясти.

— Тихо-тихо…

— Мне плохо!..

— Успокойся, Варь. Ничего страшного не случилось.

— Случилось!.. Господи, что это было?! — спрашивает испуганно.

— Ты кончила.

— Ой, мама!.. Что теперь будет?! Что мне делать, Леш?

— Ничего, — пытаюсь успокоить, — Все нормально.

Упираясь рукой в спинку сидения, пытается подняться, однако я не отпускаю, и Варька затихает.

Я мучаюсь каменным стояком, но стойко держусь. Не хочу перепугать ее настолько, чтобы она еще месяц меня потом динамила.

— Я его пять лет знаю, — вдруг начинает шептать, — Он прекрасный человек, Леш. Нежный, внимательный, очень заботливый. А я тварь. Я его не достойна.

— Ты достойна лучшего.

— Он любит меня. Очень. Готов взять такую, какая я есть, в жены. А я…

— Я тоже тебя люблю. И если бы ты собиралась замуж за меня, а не за него, не отпустил бы тебя от себя ни на шаг.

— Это не любовь. Это просто… физиология, — возражает тихо, — Желание, понимаешь?.. Это не любовь.

— Мне виднее, что я чувствую.

Глубоко вздохнув, Варька отчаянно ко мне жмется. Целует скулу, щеку, кожу шеи за ухом. Я зарываюсь носом в ее растрепанные волосы и прикрываю глаза.

— Нет!.. Нет! — восклицает вдруг, — Тебя я тоже люблю, но это совсем другое!..

— Какое другое?..

— Ты тут, а там… там мое будущее, моя судьба!.. Это уже не отменить, Леш!..

— Почему?

— Потому что все уже решено. Потому что я сама этого хочу! Уже готовится моя виза и перевод в Лондонский университет, — говорит эмоционально, — Я буду учиться в Лондоне, а потом работать в галерее Мари Бжезинской! Потом я открою собственную и куплю родителям нормальную квартиру! Повезу их на море и в Европу!

— Круто…

— Леш, моя мама ни разу у трапа самолета не стояла! Она моря ни разу не видела!

— Я в состоянии свозить твоих родителей на море.

— Ты?.. — смотрит с улыбкой, — Лешка, какой ты хороший!.. Ты лучший, но ты не моя судьба.

<p><strong>Глава 21</strong></p>

Варя

— Да, ответь ты уже! — вскрикивает мама, когда мой телефон начинает звонить третий раз подряд, — Нельзя так с женихом!

— Я занята, видишь? — демонстрирую испачканные в муке руки, — Сейчас закончу и перезвоню.

— Иди, я сама все доделаю!

Концентрирующийся в затылке холод разбегается по телу колючим ознобом, в внутри наоборот — жжет от невыносимого стыда.

Я ополаскиваю руки под краном, тщательно вытираю их кухонным полотенцем и снимаю передник.

— Ну, чего как сонная муха! — ругается мама, — Передумала замуж выходить?

— Нет.

Затем забираю телефон и ухожу в свою комнату. Едва успеваю закрыть дверь, как он снова начинает звонить. На этот раз Юля.

Боже мой, какой кошмар! Что я творю?

— Да, Юль? Привет, — отвечаю бодро, — Как дела?

— А у тебя? Почему звонки от Станиса не принимаешь?

— Представляешь, телефон на беззвучном стоял! — смеюсь в трубку, — Вот как рас собиралась ему набрать, а тут ты…

— Он там с ума сходит, Варя! Так нельзя, — ругается тетка, — Говорит, что и вчера ты с ним была немногословна. У тебя что-то случилось?

— Господи!.. Да, нет же! Все в порядке!

От собственного убедительного вранья и шока от того, что у меня к нему обнаружились способности, в черепной коробке создается давление, от которого темнеет в глазах.

— В вузе какие-то проблемы! Философия?..

— Нет, Юля. Все хорошо, я сейчас Стане сама перезвоню.

— Ладно. И… Варя, помни, что я та, кто всегда выслушает и поддержит. Что бы не случилось.

— Конечно. Конечно, я знаю.

Я отключаюсь и прикладываю холодную ладонь в пылающему лицу. Начинается головная боль. Я почти не сплю и ем последние дни, поэтому она стала моей верной спутницей.

Встав за занавеской у окна, я набираю Станиса. Он отвечает сразу, словно только и ждал моего звонка.

— Варенька, что случилось?

— Ничего Стань, — отвечаю с улыбкой в надежде, что он ее почувствует, — Телефон на беззвучном стоял.

— Я уже Юлии стал звонить, — говорит он встревоженно, — Думал, что-то случилось!

— Да, она меня уже отругала. Я непутевая невеста.