Читаем Разожги огонь полностью

Я слышала, что один японский магнат в решениях о бизнесе «советуется» со своим пищеварением. За ужином он обычно обдумывает или обсуждает полученное днем деловое предложение. Если ужин хорошо переваривается, то он соглашается на сделку, а если плохо, то отказывается от нее.

Мой желудок все время давал мне подсказки. Правда вертелась у меня на кончике языка, но я прикусывала его — не давала себе высказывать свое мнение. Я игнорировала постоянное нервное напряжение и тяжесть в голове. Я заключала сделки со своим недовольством и неудовлетворенными желаниями и тем самым предавала себя. Это проявлялось в театральном обмане моих коллег-актеров. Слава богу, это все закончилось одним махом. Сколько бы ни пришлось ждать вызволения, в итоге кажется, что оно произошло быстро и милосердно.

Возвратимся к угловому столику в кофейне JJ Bean’s с мятным чаем и Лансом, проводившим спасательную операцию…

«Послушайте, вы в джунглях. Так что просто играйте по правилам джунглей». Ланс наклонился поближе: «Даниэлла, вам пора позаботиться о себе. Вы попали в эту беду, потому что отказались от своей власти. Это ваша возможность извлечь урок. Я хочу, чтобы вы усвоили его сейчас, чтобы не пришлось проходить его снова. Правила джунглей. Правила силы». Вам наверняка знакома ситуация, когда неусвоенные уроки повторяются снова и снова, к вашей досаде.

Я поняла. Я свободна. В джунглях. Мр-р-р-ряу. Этот урок имел для меня более глубокий смысл, чем предполагал мой ангел-наставник.

«Я понимаю, правда, — ответила я. — Я понимаю, что их предложения — пустышки. Они пытаются меня запугать. В джунглях встречается куча такой дряни, я знаю, знаю». Я настойчиво продолжала, нахмурившись, — наверное, мне скоро придется колоть в лоб ботокс от морщин: «Я знаю, что с юридической точки зрения у меня очень прочные позиции. Но если я воспользуюсь своими законными правами в полной мере и продемонстрирую пару приемов кун-фу, то некоторые люди могут лишиться домов, а их кредитный рейтинг пострадает. Я знаю: если буду играть по правилам, то лишусь больших денег — денег, которых у меня нет. Пока». Я нарисовала несколько закорючек на лежащей передо мной бумажке и продолжила: «Они могут пойти куда подальше, но я не хочу губить чью-то жизнь. Должен же быть какой-то способ…» Я замолчала и, взглянув в окно и увидев растамана, который с улыбкой проехал мимо на велосипеде, подумала: «Интересно, есть ли у него ответ?»

Тогда мой наставник нарушил молчание, сказав мягко, но с нажимом, доброжелательно, но с убийственной серьезностью: «Вы предприниматель или нет?»

Это был вопрос, а не критическое замечание. И он повис в воздухе, как меч над жертвенным алтарем. Мне почудилось, что на заднем плане загремели барабаны туземцев. Это было испытание. Дверь № 1: самоуважение. Опора на собственные силы. Самоопределение. Дверь № 2: сохранить уважение очень богатого, весьма умного и готового прийти на помощь инвестора. Лучше не сжигать мосты в отношениях с такими, как он. Кроме того, я испытывала к нему благодарность за все, к которой примешивалось восхищение. И я чувствовала, что просто обязана найти правильный ответ на его вопрос.

Правила джунглей: съешь или съедят тебя, отвечай укусом на укус, никакой жалости.

Вся моя карьера пронеслась у меня перед глазами. В восемь лет я стала продавать в киоске лимонад — с прибылью, организовывала продажу билетов на школьный карнавал, где родители должны платить двойную цену, успешно добивалась от банкиров более выгодных ставок, а от инвесторов — вложений («Успех у нас в кармане!»). У меня в активе имелись статьи в известных журналах и тысячи кликов на сайте. Я нанимала людей, увольняла и нанимала снова. Я была владелицей интеллектуальной собственности, CEO, COO[6], творила чудеса, чтобы добиться ROI[7]. Конечно, я… предприниматель. Или нет?

И тут меня осенило: это не полностью совпадает с моим определением себя. Глубоко вдохнув и позволив паузе вызреть, я приготовилась к тому, что Ланс уйдет, сказав мне, что я безнадежный романтик, не способный чем-либо управлять. «Приятно было познакомиться, растяпа!» Моя правда дошла до меня — наконец-то, и ее невозможно было отрицать.

Я призналась: «Я человеколюб». И уточнила: «А еще предприниматель, так уж получилось». И наконец, решительно заявила: «Я считаю, что могу защитить себя и при этом никого не кинуть».