Читаем Разные годы полностью

Они ушли по узкой тропе ощупью, потому что еще не начинался рассвет. Дождь стекал по плащ-палаткам, но двигались они быстро, не запутываясь, — очевидно, они хорошо знали эту лесную тропу. Вблизи взорвалась мина, и командиры поползли.

В течение дня дивизия готовилась к бою. В блиндажи и окопы приползал комиссар Михаил Хлызов. Он напоминал бойцам, какое значение имеет для нас высота, господствующая над фронтовой линией. «Вот она — сопка», — говорил он, применяя дальневосточное выражение. Комиссар знал своих солдат, он видел их в бою, в самые опасные минуты, под ураганным огнем, в атаке они не дрогнут. Комиссар пошел к артиллеристам. Встретил лейтенанта Потапова.

— Ужинали? — спросил Хлызов.

Потапов кивнул головой в темноте. Комиссар не заметил, переспросил. Лейтенант сказал:

— Все сыты, ждем вот… Скоро?

По полянам и лугам ползли уже наши пехотинцы, которых в дивизии зовут «соколовцами». Сам Соколов тоже продвинулся со своим командным пунктом к скату высоты. Младший лейтенант Иван Опалько уже тянул провод, устанавливая связь. В темноте наши красноармейцы подползли к подножию горы. Окопались, притихли. Фашисты обстреливали из минометов лес, дальнюю проселочную дорогу.

Ночь была сырая и ветреная. Шинели промокли, в траве потекли ручейки, люди устали. Хотелось спать. Но уже близился рассвет. И как всегда в самую трудную минуту, появился в окопах Соколов. Его плащ-палатка промокла, но двигался он быстро, проворно, словно торопясь. Вскоре командиры сообщили, что наша пехота будет наступать на высоту за огневым валом.

Точно в условленную минуту раздался артиллерийский залп. Он казался особенно оглушительным после затишья, которое восстановилось на передовой линии. Началась канонада. Воробьев начинал артиллерийскую подготовку. Снаряды ложились в цель — на верхушке горы. Орудия грохотали, не умолкая в течение получаса. Они заглушали слова команды, и командирам приходилось кричать.

Фашисты попытались ответить огнем своей артиллерии, но лейтенант Потапов прямой наводкой уничтожил два орудия, осколки поразили, очевидно, и людей, потому что вражеская артиллерия смолкла. Наблюдатели доносили, что враги покидают высоту, сползают на холмы, наши снаряды разрушают блиндажи, оборонительные точки.

Уже наступил день, дождь стихал. Солнечные лучи блеснули на касках бойцов. Воробьев приказал создать огневой вал. Капитан Лушников стоял у орудий. Начиналось наступление. Пехота поднялась во весь рост. Впереди рвались снаряды, они сжигали, уничтожали, взрывали все на своем пути. В этом состояло искусство артиллеристов, чтобы вести обстрел с абсолютной точностью, создать такой шквал огня, который может очистить дорогу наступающим солдатам. Михаил Лушников продемонстрировал свое великолепное мастерство. Наши пехотинцы поднимались к вершине горы без единого выстрела — впереди них стояла сплошная, страшная по своей силе стена огня.

Как только Соколов подвел своих пехотинцев к вершине, Лушников перенес эту свою артиллерийскую стену или вал на триста метров вперед. Это уже было на обратных скатах высоты. Там окопались враги, пытаясь задержаться. Но неожиданный и мощный артиллерийский шквал выбил их оттуда. Высоту обороняла одна из пехотных дивизий СС. Она отступала с большими потерями. Фашистов настигал огневой вал нашей артиллерии, который капитан Лушников отодвигал все дальше и дальше.

Вражеские минометы начинали обстреливать позиции наших батарей. Тогда лейтенант Потапов поднялся на дерево, на высокую верхушку. Он потянул за собой провод и аппарат. Там мгновенно создал наблюдательный пункт. С верхушки сосны он видел вражеские минометы. Он быстро подсчитал их, передал командирам орудий. Прошли мгновения, Потапов скомандовал батарее: «Огонь!» Минометы начинали умолкать. Потапова заметили. У его наблюдательного пункта рвались снаряды, горели ближайшие сосны, но лейтенант не слезал, командиры слушали его спокойный голос: «Огонь по минометам».

Тем временем полк Соколова уже поднялся на высоту, занял окопы. Бой закончился в полдень. Соколов пошел по склонам. Земля, поросшая травой, цветами, исковеркана, покрыта оврагами, воронками, окопами. «Живого места нет, — подумал Соколов, — это все Лушников». У воронок лежали трупы фашистских солдат. Вот она, дивизия СС. Куда девалась ее спесь? Соколову захотелось подсчитать хоть издали — сколько мертвецов дивизия оставила на высоте. Но в это время его начали обстреливать из пулеметов. Он лег и присмотрелся. «Очевидно, здесь где-то оставлены наблюдатели. Надо взять их живьем». Соколов пополз к разведчикам. Приказал старшине Сергееву ночью выследить наблюдателей и привести на командный пункт.