Читаем Разные годы полностью

В свободные часы он занимается еще и парашютизмом: испытывает парашюты, и это его четвертая профессия, сложная и опасная, требующая выдержки и, как шутя говорит Бряндинский, «железной души». Он прыгал с разными боевыми автоматическими парашютами, с различных высот — и с двухсот метров, и с шести километров. Один раз ему пришлось заглянуть в лицо смерти. Он испытывал парашют новой системы. Ему дали задание — прыгнуть с километровой высоты. С присущей Бряндинскому осторожностью он прибавил еще полкилометра. Отделение от самолета прошло нормально. Как всегда, он выдержал необходимую затяжку, считая в уме: «Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…» Парашют должен был раскрыться автоматически. Но секунды летели, Бряндинский мчался к земле, а парашют все не раскрывался. Тогда он решил дернуть дополнительное кольцо. Главный купол не открылся. Еще раз дернул кольцо — положение становилось критическим! Он увидел уже бугры, стебельки, кустарники: земля совсем близка. Он вспомнил, что на аэродроме остался его шестилетний сын, которого Бряндинский привел, чтобы показать, как люди прыгают с неба и не разбиваются. Неужели конец? Удастся ли открыть запасной парашют? — ведь время потеряно, и он уже недалеко от земли. Рука потянулась к запасному парашюту, который, к счастью, мгновенно открылся. С повышенной скоростью, подготавливая все свое тело к удару, Бряндинский несся к земле. К нему бежали люди, испуганные и взволнованные. Он приземлился, пробрался сквозь толпу, побежал к месту старта. Там стоял его сын и плакал, а бледный конструктор парашюта вздрагивал, словно от холода.

Бряндинский летал на больших высотах, пользуясь кислородными приборами. Очевидно, это пристрастие к высотным полетам («Поближе к солнцу, там теплее», — шутит Бряндинский) и объединило двух замечательных авиаторов. Вместе они — Коккинаки и Бряндинский — летали без посадки по маршруту Москва — Баку — Москва. Вместе они совершили скоростные беспосадочные полеты Москва — Свердловск — Москва, Москва — Севастополь — Свердловск — Москва.

Однажды штурман получил задание произвести промеры и испытания приборов на высоте шесть тысяч пятьсот и семь тысяч пятьсот метров. Бряндинский проверил кислородный прибор. «Все в порядке», — подумал он и спокойно начал записывать свои наблюдения. Было холодно. Земля спряталась за облаками. Неожиданно на большой высоте штурман почувствовал ноющую боль в затылке. Он осмотрелся и обнаружил, что кислородный прибор не исправен. Что же делать? Не срывать же задание! К тому же есть возможность проверить свой организм — как он ведет себя на такой высоте при нехватке кислорода? Были минуты, когда боль в голове усиливалась и казалось, что напряжению и выдержке наступает конец — надо сдаваться и попросить летчика идти на снижение. Но он заставлял себя забыть о кислороде. «Держись, не выдавай!» — подбадривал себя Бряндинский. Так в течение трех часов летал он, закончил все испытания и только потом попросил вернуться на аэродром. Когда штурман выходил из самолета, он закачался и лег на землю.

Потом поднялся и неторопливо покинул аэродром.

Недавно на десятикилометровой высоте, во время полета с летчиком Стефановским, у Бряндинского снова перестал действовать кислородный прибор. Известно, что на такой высоте человек без кислородного прибора жить не может. Штурман сообщил об этом летчику. Стефановский повел самолет на снижение. Но тяжелую машину сразу опустить трудно. Наступили решающие минуты. Менее натренированный человек за эти минуты задохнулся бы. Бряндинский даже не потерял сознания.

— У тебя действительно «железная душа», — заметил Стефановский.

Эта выдержка сказалась и во время перелета из Москвы на Дальний Восток. Штурман должен был провести самолет по прямой линии. Еще на земле, до старта, Бряндинский произвел все расчеты и был уверен в успехе. За годы своей службы в Красной Армии он приобрел знания, опыт, умение хладнокровно и спокойно встречать самые неожиданные ситуации; профессия испытателя приучила его к мгновенной реакции и ориентации.

Накануне полета Александр Бряндинский был настроен, как всегда, весело и шутливо. Он позвонил Коккинаки:

— Володя, летим завтра?

— Да, — ответил Коккинаки, — пойдем… Погода улучшается…

Еще шел дождь. Бряндинский надел шляпу, плащ и с женой поехал в Щелково. Утром улетели. Самолет «Москва» шел в облаках, пробивался сквозь непроницаемые стены туманов, поднимался на большую высоту и опускался до тридцати метров над землей. Штурман не видел ни земли, ни рек, ни дорог, этих излюбленных ориентиров навигаторов.