Илья Исакович счастливо соединяет в себе все лучшие еврейские качества, как, по-видимому, понимает их писатель. Он ярко одарен и, притом, не амбициозен. Он - скромная трудолюбивая пчела, с головой погруженная в конструктивную, созидательную работу. Он - вместе с тем (и это важно для понимания мысли Солженицына) - плоть от плоти еврейской общины и принимает свою еврейскую принадлежность, в отличие от гордеца Богрова, непреложно и недемонстративно, как природный факт, что позволяет ему сочетать чувство достоинства с политической лояльностью Российской Империи.

   Он - кормилец, в прямом (его инженерная профессия - мукомол) и переносном смысле (он плодотворно участвует в российском техническом прогрессе), полный чувства ответственности, чуждый ксенофобии, снобизма и краснобайства. Он добр, терпим и гостеприимен.

   Не слишком ли приторно для обыкновенного человека из плоти и крови? Прямо - ангел Божий. А что означает его имя - Илья?

   Для русского уха это имя имеет четко положительную коннотацию. Оно означает одновременно и легендарного богатыря, и пророка, приносящего гром и молнию, дождь и, значит, хлеб.

   Еврейское имя Элиягу значит "Бог мой - Яхве!" и характеризует личную преданность его носителя еврейскому Богу. Может быть Солженицын это именно и имел в виду?

   Здесь и лежит, мне кажется, магический секрет Парвуса: его-то имя - Исраэль - означает "Поборай Бог!" и было, возможно, первоначально боевым кличем. Согласно известной интерпретации, основанной на ключевом эпизоде из жизни родоначальника нашего - Иакова - оно может быть, при известном умонастроении, переведено и как "Богоборец" ("Поборай Бога!"). Это самоназвание еврейского народа есть одновременно и таинственное напоминание о его избранности, и дерзкий вызов Богу.

   Человеческое имя - Израиль - есть, соответственно, и неотъемлемый знак принадлежности, и клеймо бунтаря :

  "...Дом Израилев с крепким лбом и жестоким сердцем... ибо они мятежный дом. " (Иезекииль,6,7,9).

   Даже, если бы Солженицын и не знал всех этих библейских тонкостей, такая интерпретация должна быть очень близка его глубинной мысли. А противопоставление доброго Ильи злому Израилю - его дуально-полярному восприятию еврейства и его назначения.

   Но я думаю, что он знал.

   Израиль Парвус (по-русски звучит, как Первый) - в отличие от средней руки политического дельца Александра Парвуса - дух отрицанья, гениальный разрушитель, Богопротивник.

   Посвятив десятки страниц этому ненавистному персонажу, писатель не захотел ни слова упомянуть о его детстве, семье, происхождении, даже о его еврействе, боясь, по-видимому, заземлить героя:

  "Он был русский революционер, но ... сразу избрал западный путь... и шутил: "Ищу родину там, где можно приобрести ее за небольшие деньги"... И 25 лет проболтался по Европе Агасфером..."

   - Еще одно мистическое имя - сюжет - упомянутый неслучайно.

   Дух отрицанья включает отрицание своего родства. Вечный Жид - это не просто жид...

   Характеризуя убийцу Столыпина Богрова, Солженицын все же оставляет ему кое-какие человеческие черты: мальчишеское тщеславие, верность своему роду и племени. Он - одержимый честолюбец, усердный и увлеченный исполнитель, но не первоначальный источник злой Воли. Злая воля, в случае убийства Столыпина, исходила от общества, которое по мысли автора не ценило своего спасителя, не понимало своей пользы.

   Парвус не знает верности ничему, никому. В том числе и своему еврейству. Он не принадлежит к человеческой семье и не ищет одобрения людей. Его воля, его План, его собственная злая стратегия "сотрясает миры". `Вспышка пророчества" в нем совпадет с "порывом желания", "хочу" обратится в "сделано", и только в этом - его награда.

   При солженицынском мистическом отношении к евреям, подтверждаемым церковной догмой об избранничестве, он видит в еврее - отступнике от еврейства - отступника от определенной ему Богом роли. Безразличие Парвуса к своему еврейству, равнодушие к молве и почестям - тоже гордыня, форма Боговосстания.

   Многократно назвав Парвуса в романе бегемотом, Солженицын, в сущности, подтвердил, что именно это и имел в виду. Ибо Бегемот - это тоже одно из многих наименований Сатаны (см., например, у М. Булгакова в "Мастере и Маргарите" - кот Бегемот, а также Библию - "Книгу Иова").

   Назовем ли мы еврея насмешливо пожарником, "Ахиллесом", или потрясенно Агасфером, Бегемотом, гением зла - предписанная ему христианским мировоззрением писателей роль равно сверхъестественна. Это роль свидетеля небес, посланца, то есть ... ангела. Не зовется ли Сатана также падшим ангелом, Люцифером?

   Поистине наш пожарник сделал карьеру.   

НА ЧЕМ СЕРДЦЕ УСПОКОИТСЯ