Читаем Разломы полностью

Они проторчали на крыше до трех часов ночи, разговаривая обо всем, кроме самого важного, или просто молча глядя на ночной город. Агнес клевала носом, но упрямо отказывалась уходить, будто что-то необратимое могло произойти, если бы она вдруг потеряла Винни из виду. Винни ощущал то же самое. Ему казалось, что сегодняшняя ночь сделала его неотделимым от Агнес, и было почти больно осознавать, что большинство объятий она разделит с кем-то другим. Но так было правильно. Потому что Агнес заслуживала любви, а не простого обещания.

Когда она все же ушла, повиснув у Тейта на локте, Винни спустился на кухню и, пошарив в полупустом холодильнике, съел первое, что попалось под руку, – ломтик засохшего сыра и подгнившую половинку яблока. Только теперь он сообразил, что не ел весь день, но его желудку было не привыкать. В сон все еще не клонило, поэтому Винни открыл новую банку пива и вышел на пожарную лестницу, где чиркнул зажигалкой и с наслаждением закурил. И почему он никак не мог бросить? «Ты совсем себя не бережешь!» – отчитала его однажды миссис Моргенбекер и этой расхожей фразой попала точно в цель. Винни совсем себя не берег. Он обращался с собой как попало, потому что не считал себя чем-то ценным. Но, возможно, для кого-то, кто не хотел его потерять, это все же было не так.

Выпустив в воздух колечко дыма, Винни сунул руку за пазуху и вынул из потайного кармана куртки полароидный снимок, несколько месяцев назад нарушивший его покой. Как он и предполагал, Пайпер на нем уже не было. Только безоблачная синева неба, высокий столик возле закусочной и кусты багряника, пробивающиеся через забор. Винни чуть было не смял фотографию, но вовремя остановил себя. Аккуратно убрал ее обратно в карман и достал из соседнего mp3-плеер. Нашел в списке исполнителей Mad Sin и, вставив в ухо наушник, включил песню «9 Lives».

Сигарета почти целиком истлела, когда где-то совсем рядом послышалось знакомое шарканье собачьих лап. Вздрогнув и вынув наушник, Винни испуганно повернулся на звук, но, когда сизый дым развеялся, он увидел не Лайзу Джейн, а Люсиль, вышедшую из темноты под свет уличного фонаря.

– Черт тебя дери, Люсиль! – Винни облегченно выдохнул. – Ты-то что здесь забыла?

Он часто видел Люсиль на улицах города гоняющейся за кошками и терроризирующей прохожих, но ночевала она обычно недалеко от дома. Было что-то мистическое в том, что она пришла сюда так поздно ночью. Конечно, это простое совпадение. Так решил бы кто угодно, но Винни знал, что не все совпадения случайны. Затушив сигарету, он спустился с лестницы, стараясь не создавать шума, чтобы не спугнуть своего старинного врага – а впрочем, была ли Люсиль, в сущности, его врагом? Она ведь и правда ни разу его не укусила. Хотя начинала рычать, когда Винни оказывался слишком близко, – может быть, потому, что воспринимала исходившую от него неприязнь как сигнал об опасности. Но в этот раз она почему-то не рычала, только часто дышала и с любопытством смотрела на Винни черными глазами-бусинами. А когда он сел на ступеньки, сама подошла и принюхалась, потянувшись лохматой мордой к его руке.

– Прости, подруга, я все съел, – сказал Винни с искренним сожалением, позволив ей облизать пропахшую едой ладонь.

Пока влажный холодный нос Люсиль тыкался ему в руку, Винни размышлял, откуда в таком маленьком существе могло взяться столько необузданной ярости. Ответ на этот вопрос был очевиден – от нелюбви. Большинство живых существ во всех измерениях хотят одного – быть любимыми. И Люсиль, конечно, тоже очень этого хотела. Поддавшись необъяснимому импульсу, Винни зарылся пальцами в скомканную рыжую шерсть и почесал Люсиль за ухом. Как ни странно, она не съела его за это живьем, а подставилась под ласку и даже довольно заскулила. Это продлилось всего секунду. Заслышав какой-то шум в другом конце переулка, похожий на копошение крыс в горе мусора, Люсиль сорвалась с места и бросилась бежать. Вновь оставшись в полном одиночестве, Винни посмотрел ей вслед, безбоязненно вглядываясь в непроницаемую черноту ночи.

Тьма улыбнулась ему в ответ.