Читаем Ражая полностью

От косого удара полнящегося силой возмездия, тварь проворно отскочила, копытами размазав тело Нипа, торжествующим хохотом вторя дикому смеху обсидиановой девы, коя, возникнув на дальнем конце поселения, воздела триумфом над главой посох, призывая из тьмы чертогов всяческую погань, ведь рубеж, столп силы защитников в лице жреца-чудотворца, пал!

Алира, бешенством загнанного зверя обернувшись с подшагом, вдарила с правого плеча, пользуясь инерцией и тем, что бездны тварь сызнова подалась назад. Она делает второй оборот вокруг себя, твердо ставя ступни, вот только перехваченный левой рукой за пяту клинок, выведенный виртуозным оборотом из-за спины, не рубит, а бросается змеёй длинным колющим выпадом. И вроде два шипа, сменившие задумкой кузнеца остриё, должны были застрять в рёбрах адова воина, но чёрная сталь аки в масло вошла в плоть, легко пробив чешую, пронзив пылающее сердце!

Ни страха, ни боли, ничего, окромя злобного тождества, не отразилось в жёлтых буркалах. Что ему, могучему детищу нижних кругов преисподней, потеря плоти? Ведь тело начало медленно, исходя смолянистым чадом, тлеть! Его алчущий страданий и крови яростный дух призовут снова, дабы вновь питать естество нескончаемой битвой и мучениями смертных!

– Отступаем за мост! – кричал Хорш, волоча на себе паладина, видя, как, прорвав грань миров, к ним несётся множество монстров всяческих мерзопакостных видов.

Алира попыталась выдернуть клинок, но демон схватил кланницу уцелевшей рукой, да так, что выдавил под хруст рёбер воздух из груди!

– До встречи, меченая! – пророкотал он и последним мигом существования швырнул мечницу в сторону под вскрик вождя.

Девушка, потеряв ориентацию, пред чьими глазами все смешалась в безумную кутерьму, силой броска разнесла телом крепкую изгородь по краю плато, сорвавшись в пропасть, найдя блаженную тьму после череды ударов о выступы почти отвесной скалы, приложившись головой в камень!

– Пей, пей, легче станет! – до Алиры донёсся будто из далека детский, ещё не окрепший голосок, явно девчачий.

– Не тронь её, тварь богомерзкая! – этот мужской глас был знаком, но терялся, смывался в памяти волнами боли, что окатывали голову равно рёбрам и всему телу! Мука (будто иглами пронзали каждую кость, норовя расточить изнутри) затмила всё естество, но и она была даже в половину не так сильна, как агония горящей на углях правой руки!

Что-то противное и вязкое заливали в её горло, но сколь не было бы питьё отвратным, оно, садя горло, расползалось блаженным онемением, чуть разводя хватку боли.

– Р…рука.. – казалось немыслимым подвигом разомкнуть губы.

– Ага, сейчас, сейчас! – снова девочка и скрежет… – Тяжёлый какой, но теплый, как огонёк.

Рукоять верного оружия легла в ладонь, и мука от кончиков пальцев, почитай до самого плеча снедающая плоть, ослабила хватку клыков.

– А ты боялся, меня мама научила варить зелья лечебные!

– Творец, безгрешный созидатель, прости женщину, зачавшую столь противную оку твоему мерзость!

Рассудок у мечницы все ещё плыл, не мог выбраться из блёклой хмари, но ей в корне стали ненавистны услышанные слова, и она насилу разлепила будто скованные веки.

Над Алирой склонилось округлое личико девочки засаленных тёмных волос, с упрятанными за уши цветами купальницы лавровых лепестков, маленького, равно пуговка, курносенького носика и огромных карих глаз. За ребёнком, как на раз признала кланница, оказался тот самый монах аккуратной коротко стриженной бороды и исхудалого лица с тенями будто от неимоверной усталости под серыми глазами, глядящий неподдельной тревогой, должный, по её соображениям, прибывать подле своего бога!

– Ты меч свой держи при руке, только он не дает хвори тебя забрать! – заботливо огласила маленькая целительница, а затем улыбнулась, разомкнув рот до ушей, нет, не присказкой, а в точь у лягухи, до самых ушей сверкнув множеством клыков.

– Прочь! – и откуда только силы взялись, вскочила на ноги чуть шатаясь Алира, занеся, измучив взвывшие болью ребра, меч над ребёнком в стареньком перешитом платьице неопределённого цвета, прикрывшимся тоненькими, будто веточки, ручками с тремя когтистыми пальчиками, аки лапки у птахи!

– Не убивай, я уйду и больше не покажусь! Правда-правда, не покажусь! Не убивай, пожалуйста! Я просто хотела помочь!

– Сруби погань безбожную, от света творца отринутую, полную скверны! – как не в себе завизжал монах.

Ребёнок-монстр попытался двинуться, но замер, дрожа листом под грозный выкрик воительницы «Стой!». Алира огляделась – она стояла на небольшом, футов десяти, уступе пред небольшой пещеркой, скорее каверной.

– Руби, не медли!

– Заткнись, пока тебя не рубанула! – многообещающе глянула на монаха кланница, нерешительно облизнув губы, глядя в полные слёз и страха глаза малышки.

– Отчего помогла? – ну никак не чуяла мечница в этом исковерканном существе врага, только жалость, кольнувшую сердце, да и слова жреца чужого бога про скверну заставили мельком глянуть на свою руку, что до наруча стальных клёпок, что после ветвящуюся чёрными прожилками.