Читаем Ражая полностью

– А чем вам, наш то не угодил? – крикнула дочь клана стрелкам пошатнувшись от вздыбившейся в сапогах земли.

Иной раз сам диву даёшься как быстры бывают ноги, ведь едва твердь в ногах мечницы пошатнулась как она с Хоршем да хватив попутно одной рукою сверток, оказались футах в двадцати от растущего как на дрожжах пузыря, выворачивающего надгробные плиты, поднимающего из глубин сгнившие гробы! Свищ из дёрна рос, гнойником раздаваясь в ширь.

– Волоки его прочь борода! – протянула сверток Хоршу Алира, моментом углядев как сопляжуй щекастый, трёх кудрявых волосин на челе, глядя из-под материи во все глазенки, пучеглазо пялиться на неё! Скривив оскалом лик в узоре вайды, она решила обрисовать малявке их незавидное положение, да только грудничок вопреки ожиданию дочери клана, задрыгав ручками и ножками зашёлся потешным таким писклявым даже не смехом гуканьем!

– Я ворочусь! – уже мелькая ногами окрикнул её вождь, унося бесстрашное сердечко прочь от жальника!

Но мечнице было сейчас не до него, пузырь в коий уже вонзались оперённые древки наконец разорвался, обдав тленным смрадом кладбище! Явив миру жуткое месиво костей и рёбер неведомыми силами, собранных воедино, тварь из ночных кошмаров, четырёх длинных лап, удерживающих невнятное ощетинившееся гребнем тело. Больше всего громада, изнутри пронизанная свечением, напоминала поджарого охотничьего пса, футов семи в холке, вот только взамест головы в районе шеи был лютого вида зев из обломков рёбер, а холку пред шипастым гребнем венчала темное естество бороновой жены вросшей в костяного голема в районе талии.

– Мой! Никому не от дам!

Разнося надгробные плиты, монстр, когтищами распахивая дерн, целенаправленно ломанул в сторону наддававшего прочь под стоны старых коленей Хорша. Стрелы престали бессильно бить в потустороннее нечто, видать кнехты раньше зим оседев, замарав штаны, залили журчащими ручьями все свои укрытия.

Всего несколько скачков отделяло обжившуюся костяной плотью Аннис от старца-вождя, когда с разбегу толкнувшись ногою от надгробия Алира взмыла вверх, блеснув черной сталью в свете луны, обрушив широкий клинок, на хребет некротической твари, брызнувшей в стороны костяками!

Рядом запел молитву Элиот, но тщетно, видать лишившись жизни он не мог призвать своим пением силы создателя! А тварь, вроде как разлетевшаяся клочками, стала, суля горести, собираться воедино, да прытко так собираться, щёлкая останками, но не псиной, длинным шершавым на обломки костяков телом, могильным червём чью головёнку венчали с десяток черепов единой сросшейся пасти.

– Горна жаркое пламя! – изготовив двуручник направленным вперёд остриём будто хвастая кованными шипами, дочь клана стала отступать, пока новая не менее отвратная ипостась призрака свивалась в кольца для броска! Бросок сродни вспышке молнии, расчертившей небес твердь, грянул внезапно и Алира на силу его приветила, рубанув с левого плеча, частью разнеся лютого вида голову, тем же мигом собравшуюся воедино!

Тяжело вбирая в себя воздух тленным послевкусием пронизанный, заставлявший чуть не согнуться рвотой, мечница сдержанно пятясь, без устали плетёт клинком размашистые росчерки, широкие мельницы и восьмёрки, осаживая непрестанно жалящие наскоки чудовищного червя! Не желая признать своё поражение, дочь клана исступлённо вкладывает всю свою ярость в каждый сокрушительный в своей мощи удар, иной раз, множимый разворотом! Руки, размывшись для глаза чуждого, будто обволакивают разными хватками рукоять и пяту за крестовиной! Не раз и не два она промеж своего громкого дыхания слышала, как их бестелесный пастырь пытался подсобить молитвенным словом, да только бестолку!

«Эх дуболобы узколобые, жечь надо покойников! Неча им назад окромя перерождения возвращаться!» – Алира метнулась вправо, пропустив костяной распахнутый зев мимо, а сама лихо крутанув над головой двуручник изогнувшись в хребте рубанула на исходе снизу! Снеся дохлой гадюке в бревно доброго дуба толщиною, головёнку.

Еще взмах и кончик клинка не смотря на два шипа пригвоздил трепыхающееся чудище к землице! Но длинное тело обвило ражую дикарку, вгрызаясь в тело чешуёй обломков костей, стягиваясь все туже и туже под отчаянный крик Алиры, чувствующей как разметав дублёную кожу кирасы острия глубоко бороздят плоть. Пред ликом мечницы вайды узора, поплывшего потом, исказившегося воплем, злобным тожеством соткалась из небытия Аннис.

– Ани стой! Остановись молю! – уже по всему подобравший шестопёр барон стоял подле, свесив негаданным бессилием руки со щитом и булавою, а призрак медленно обернулась. Слезла гнилью будто смытая дождями черная оболочка навьи, явив туманный облик красавицы скорбью и горем взирающей на своего избранника! – Так не должно быть! – Руд был бледен не краше призрака, но тверд во взоре! – Отпусти её!

– Но моё дитя, наше дитя, я не отдам его никому! – подёрнулась сменой личины из светлой в страшенную на миг Аннис.