Читаем Разгром Деникина полностью

Всего во вспомогательной группе 32 800 штыков и около 4000 сабель, 400 пулеметов и 250 орудий[119].

13-я армия — 9-я и 7-я[120] дивизии, Актюбинский кавалерийский полк, штыков 10 200, сабель 660, пулеметов 196, орудий 62.

14-я армия[121] — 41-я, 46-я и 57-я стрелковые дивизии, 15 000 штыков, 1470 сабель, 347 пулеметов и 91 орудие.

Общее протяжение всего Южного фронта — около 1400 км, из них на ударную группу приходится фронт около 350 км, а на 14-ю армию — 640 км. Таким образом, группы главного и вспомогательного направления (с остальными двумя дивизиями 13-й армии) имели приблизительно одинаковое протяжение фронта и… почти одинаковую численность в штыках. Ударная группа выгодно отличалась от вспомогательной только в отношении количества сабель, все же прочие условия разнились очень немногим. Следующая таблица рисует это вполне наглядно

На один километр фронта приходилось:

К тому же состояние армий немногим отличалось друг от друга, о чем мы говорили уже в предыдущей главе.

Отсюда сделаем основной вывод: идея главного командования — нанесение главного удара левофланговой группой армий — не нашла своего выражения ни в группировке сил, ни в численном соотношении, ни в обеспечении наиболее благоприятных для наступления условий. Вдобавок исходное положение этой ударной группы ни в коей мере не отвечало задачам общего наступления фронта — ударная группа находилась на уступе за левым флангом вспомогательной.

Начальный период операций

Перейдем к описанию самих боевых действий. Задачи, поставленные фронту директивой комапдюжа, заключались в следующем:

а) наступление должно быть начато группой Селивачева

15 августа с утра;

б) затем в направлении к реке Дон наступают 9-я и 10-я армии группы Шорина с целью овладения районом до рек Дон и Хопер и до Царицына:

в) 7-я и 9-я дивизии 13-й армии обеспечивают удар вспомогательной группы, наступая в направлении на станцию Готня;

г) 14-я армия содействует общей операции фронта своим наступлением на Чаплино — Лозовую.

В свою очередь, товарищ Селивачев принимает следующие решения:

а) 3-я и 42-я дивизии совместно с правофланговыми дивизиями 13-й армии наносят удар в направлении Новый Оскол — Купянск.

б) 12-я, 13-я, 15-я и 16-я дивизии одновременно с 3-й и 42-й дивизиями наступают в центре в направлении Бирюч — Валуйки — Купянск.

в) 33-я, 40-я и 31-я дивизии действуют на левом фланге.

Однако, пока принимались эти решения и проводилась

необходимая предварительная подготовка к переходу в наступление, белые с целью срыва наступления Южного фронта (о подготовке которого они имели известия) проявили активность на своем левом фланге, и 1-й армейский корпус генерала Кутепова перешел в наступление[122] в северо-западном направлении, на стыке 13-й и 14-й армий. После ряда боев фронт 14-й армии был прорван, и обе армии вынуждены были отходить под натиском распространившихся в глубь Украины белых частей, причем 13-я армия отходила на Курском направлении, а 14-я — на Ворожбу.

Таким образом, с самых первых дней операции 14-я армия была лишена возможности оказать нужное влияние на развертывание дальнейших событий на фронте.

V кавалерийский корпус занимает последовательно Конотоп и Бахмут, и затем 30 августа войска генерала Бредова берут Киев, куда за день до этого вошли части Петлюры.

Деникин и Польша

Кроме того, к Киеву же стремились и польские войска, что в сильнейшей степени беспокоило красное командование, опасавшееся и здесь возможности установления тесного контакта между тремя силами — Деникин, Петлюра, Пилсудский — на основе единства целей в борьбе с большевизмом. И надо напомнить, что Дашкин жаждал этого соединения и был уверен в возможности его осуществления; более того, он утверждал: «…Предпринимая наступление в направлении Киева, я имел в виду огромное значение соединения Добровольческой армии с польскими силами, наступавшими к линии Днепра»[123].

Но, сколькими бы опасностями ни угрожало большевизму это соединение и как бы страстно ни желал его сам Деникин, жизнь показала всю тщетность его надежд и разрушила наши опасения. Все три противника (Деникин, шляхетская Польша и петлюровская Украина) были настолько разнородны и чужды друг другу, что никакого не только взаимодействия, но даже плохонького оборонительного союза не получилось. Вспоминая об этом, Деникин горько жалуется на польскую недальновидность и неучтивость по отношению к белым Юга России. А между тем поляки были до циничности откровенны. В сентябре один из членов польской «миссии» у Деникина, а именно — майор Пшездецкий так изъяснился на сей счет: «…Большевиков мы не боимся… Мы можем двигаться вперед самостоятельно… Мы дошли до своей границы и можем помочь Вам (Деникину. — А.Е.), но мы желаем знать заранее, что нам заплатят за нашу кровь, которую нам придется пролить за Вас».

Глава же этой миссии по продаже польской крови, Карницкий, имел инструкции настаивать перед Деникиным на отходе к Польше огромных земельных участков, а именно — Курляндии с Балтийским побережьем Литвы, Белоруссии и Волыни[124].