Читаем Разграбленный город полностью

– Вы что, не понимаете? Румыния будет отрезана от моря. Британская миссия собиралась эвакуировать своих подданных из Констанцы. Вы пострадаете от этого в первую очередь. Путь к отступлению будет отрезан.

– Мы можем уехать в Белград.

– Дорогое мое дитя, когда немцы выступят в этом направлении, они захватят Югославию по пути.

– Мы можем улететь.

– Что, всей британской колонией? Я бы на это посмотрел. В любом случае воздушное сообщение прерывается в первую очередь. Я уже много раз это видел. Сам я рисковать не собираюсь. Как только будет первый намек на вторжение, я делаю ноги.

– Прекрасно, можете нас подвезти! – сказала Гарриет, пытаясь перевести беседу в более легкое русло. Галпин вытаращил глаза.

– Ну, не знаю. У меня с собой вещи, Ванда. Автомобиль старый. Дороги на Балканах плохие. Если что-нибудь сломается, мы окажемся в ловушке.

Посмотрев на Гарриет так, словно она пыталась обвести его вокруг пальца, он забрался в автомобиль, хлопнул дверью и уехал.

Когда она пришла домой, там звонил телефон. Инчкейп искал Гая.

– Скажите ему, что я приду после обеда! – крикнул он и с грохотом бросил трубку.

Инчкейп явился, когда Принглы и Якимов еще не встали из-за стола. Гай фыркнул, выслушав историю про Галпина и его славянский заговор, и заявил, что русские не будут претендовать на чужую территорию. Даже если они и оккупируют Северную Добруджу, это никак не помешает британским подданным эвакуироваться из Констанцы.

Якимов поинтересовался, не нужна ли ему транзитная виза для того, чтобы пересесть в кресло, и в целом был расположен остаться побеседовать, но Инчкейп так нетерпеливо маршировал по комнате, что в конце концов до Якимова дошло: его не хотят здесь видеть. Когда он вышел, Инчкейп развернул стул, оседлал его и заявил:

– Нас хотят выставить. Они хотят, чтобы мы уехали.

– Кто хочет? – спросил Гай. – Префектура или миссия?

– Миссия. Они хотят проредить британскую колонию. Избавиться от «культурных мальчиков», как они нас называют.

– Из-за Добруджи? – спросила Гарриет.

– Среди прочего. У Добсона хватило наглости предположить, что от нас здесь уже нет никакой пользы. Он сказал, мол, наше присутствие здесь только усложняет дело. Думают только об одном.

– То есть это приказ?

– Попытка приказа. – Инчкейп зажег сигарету и сердито затушил спичку. – Но они не смогут нас выслать без уважительной причины. Первым делом они потребуют закрыть английскую кафедру. После этого они скажут, что нам больше нечего здесь делать. Я твердо намерен защитить кафедру.

Гай кивнул в знак солидарности, а Гарриет задумалась, упоминалось ли в этом разговоре Бюро пропаганды. Даже на пике своего существования оно было не слишком активно, а сейчас и вовсе доживало последние дни. Не успела она спросить, как Инчкейп затушил в блюдце недокуренную сигарету и сообщил:

– Утром меня вызвали в миссию, и я потребовал встречи с сэром Монтегю.

– И что было потом? – спросил Гай.

Инчкейп трясущимися руками зажег еще одну сигарету. Война между нациями была позабыта: он вернулся к стародавнему противостоянию с миссией.

– Меня вызвали якобы для того, чтобы поговорить про эти рекомендации покинуть страну, которые мы то и дело получаем. Добсон сказал, что лучше бы нам закрыть летнюю школу. Я отказался обсуждать этот вопрос с ним и потребовал кого-нибудь из начальства. Мне попытались подсунуть Вилера, но в итоге, как ни удивительно, я добрался до самого старикана. И что бы вы думали, он мне сказал? «Летняя школа? Какая летняя школа?» Я сказал ему, что мы не прекратим работу, пока не получим прямой приказ из Лондона. Это вряд ли произойдет в ближайшее время. Дома и не представляют, чем мы тут занимаемся.

– И?

– Старикан расхорохорился. Но я не сдавался. Тогда он сказал, что мы можем остаться здесь на свой страх и риск. Он, мол, не гарантирует, что мы выберемся отсюда живыми.

– А как же Вулли и все остальные?

– Они, мол, способны сами о себе позаботиться. У них есть автомобили. Когда придет время, они могут уехать в Болгарию. Вам придется тяжко без автомобилей, сказал он. Поезда будут везти войска на границу. Гражданскую авиацию переведут на обслуживание военных нужд. Если Констанца перейдет к русским, то у нас не будет даже кораблей. Я сказал, что мы готовы ко всему.

Инчкейп вопросительно посмотрел на Гая.

– Конечно, – подтвердил тот.

– Но почему? – спросила Гарриет.

– Потому что у нас здесь есть обязанности, – сказал Гай. – Мы не можем уехать, пока от нас есть толк.

– Вот именно, – согласился Инчкейп, явно успокоенный поддержкой Гая. – Кроме того, у нас впереди Кантакузеновский доклад. К нам прилетит Пинкроуз. Для него забронировали первоочередной рейс в Каир. Такие привилегии не каждому положены. Мне надо быть здесь, чтобы встретить его.

– А что еще сказал сэр Монтегю?