И все равно из всей еды на свете больше всего люблю картошку!

Глава 31

И покой, и катастрофа

Атмосфера жизни. – Звонок из магазина. – Катина катастрофа. – Обстоятельства аварии. – Девочка-ангел.

Как-то срочно вызвали из дома на работу. Наша редакция и несколько других добились права для ведущих редакторов и переводчиков работать дома. Словари на тебя на одного, тихо, никто не треплется. В этом для женщин был один минус – конечно, мы сначала переделывали все домашние дела, а потом сидели ночами. Спрашиваю, что случилось, объясняют, что срочное общеиздательское собрание. В это время по всей стране идет антисахаровская кампания. Еду за рулем, сердце выскакивает: что делать, ни за что подписывать не буду! А потом за мой отказ Катю начнут вышибать из комсомола и института? Все равно не буду! Аж трясет. Приезжаю, и о чудо! Собрание о подписке на заем. Ненавистное ранее действие становится радостью! Точки отсчета почти все патологические: не пьет, не бьет – идеал; порядочное поведение – казалось бы, норма – считается подвигом…

Наша семья благодаря общению жила жизнерадостнее. Хотя трудностей было навалом. И крупных – с жильем, и мелких – с одеждой и едой. Все «доставали» или покупали, когда «выбрасывали», то есть когда появлялось в продаже. Мы в этом смысле жили легче – у нас было «лицо»! Например, однажды раздался телефонный звонок:

– Зиновий Ефимович, вас беспокоят из магазина «Мясо» на Кировской (теперь и ранее Мясницкой). Вы часто бываете в магазине «Инструменты», от нас напротив, может быть, если вы любите бифштекс, и к нам заглянете?

Бифштекс – и «с кровью», и «прожаренный» – любили все, поэтому «оптовик» Зиновий Ефимович доставлял. Там же стали добывать мороженое мясо, чтобы, плотно запаковав, отправлять с проводницей в голодную Казань семье любимого племянника.

Опять же происшествия, вышибающие из колеи…

1963 год, Зяма с театром на гастролях в Омске. Звонок – сообщают, что у него депрессия, перестал спать. Лечу с Катей, чтобы спал – читаю вслух по полночи, выкарабкиваемся.

* * *