Читаем Разгильдяй полностью

Спустился вниз и приобрёл по одному экземпляру всех газет, имеющихся у продавца. Конечно, в газетах печатают, в основном, всякий бред но, я надеялся прочитать, что-нибудь итересное по поводу бесконечной череды нападений и убийств в гостинице. Усевшись в ресторане, приступил к ужину, состоящему из газетных статей. Нет, конечно, я не стал есть газеты. Просто вкушал духовную пищу, так сказать разумную, добрую и вечную. Самая интересная новость в том, что его императорское величество государь самолично решил посетить гостиницу, где из за нападений бандитских элементов происходит чёрти что. Когда государь изволит посетить гостиницу неизвестно, но не раньше, чем господин Столыпин наведёт надлежащий порядок. Государь изволил лично изъявить недовольство господину Столыпину по причине череды непрерывных безобразий, которые устраивают инсургенты и потребовал принятия самых жёстких мер для предотвращения дальнейших преступлений учиняемых революционерами.

Вот по какой причине господин Столыпин посещал гостиницу! После выволочки, полученной от императора, он начнёт рыть землю копытами и может ненароком зацепить и меня, чего совершенно не желательно. Поеду ка я к Столыпину, дабы информировать государственного мужа о предпринятых мерах, по покупке оружейного арсенала. По крайней мере именно таким слогом напишут завтра о посещении Столыпина газеты, если раньше меня не прикроют в кутузке. Да, пусть даст надёжную охрану, а то поллимона винтовок, десятки тысяч пулемётов и миллиарды патронов охраняются одним мужиком, у которого патронов к берданке нет. Не дай бог революционеры прознают про оружие, такое начнётся!

Только приступил к употреблению пищи физической как появились жандармы в большом количестве и ротмистр. Я пригласил его за столик. Жандарм обрадовано сообщил, что во время обыска были задержаны ещё несколько из нападавших, а также лица проявившие сочувствие и прятавшие бандитов в номерах. Нападавшим грозит виселица, а прятавшим их вечная каторга. Государь милостив, но терпение его кончилось, весело сообщил жандарм.

Я спросил, не будет ли применена мера с вечной каторгой ко мне? Я не в номере, а если кто-то прячется, то правильнее отправить на вечную каторгу не меня, а содержателя гостиницы. Жандарм плотоядно ухмыльнулся и показал прекрасные зубы. Я так удивился замечательным зубам жандарма, что не удержался и спросил, свои ли он носит зубы?

— Как это, удивился жандарм?

— Ну, очень просто, может у Вас вставные зубы? Такие хорошие зубы обычно искусственные, — проинформировал я ротмистра.

— А, — удивился он, — так Вы заговариваете зубы?

— Я разве похож на ведьму, — ещё более удивившись спросил я?

Наше взаимное удивление закончилось тем, что пришёл ещё один жандарм и сообщил, что у меня в номере найден налётчик. Ротмистр обрадовано глядя на меня, улыбнулся ещё плотояднее, чем в прошлый раз. Но, подошедший жандарм с некоторым унынием в голосе сказал, что налётчик мёртвый. Ротмистр, улыбавшийся мне так, будто у него во рту не тридцать два зуба, а шестьдесят четыре, начав приподниматься со стула, в расстроенных чувствах опустился обратно. Улыбаться он перестал как будто у него во рту не осталось ни одного зуба.

— Ну, это как раз понятно, спокойно и отрешённо сказал он. Было бы совершенно невероятно, если бы в номере у господина Хлестакова обнаружились живые люди. Я начинаю подозревать, не послан ли господин Хлестаков нечистой силой?

Так, добрались таки жандармы до художеств в Иркутске. Но, прошлые грехи, к делу не подошьёшь. Взяточники народ крепкий и закалённый. Они и под пыткой не сознаются, что брали на лапу, а тем более давали. Ротмистр располагает кое какими сведениями, но, я так думаю, чисто умозаключительными.

Я спросил, в надежде отвлечь внимание жандарма от моей фамилии: — Чего Вас так расстроило, уважаемый?

Жандарм смотрел с расстройством:

— Господин Столыпин как Вы его называете, велел всех у кого найдётся в номере хоть один живой налётчик арестовывать, невзирая на чины, звания и национальную принадлежность. У Вас тоже найден налётчик, но к сожалению мёртвый. Придётся мне обратиться к премьеру, чтобы он исправил формулировку. Слово «живой», на слова «живой или мёртвый».

Я возразил, а я тогда причём? Закон обратной силы не имеет, это даже младенцу известно. Тем более, мне нельзя под арест, завтра подписываю контракт с японцами о покупке всего их барахла. Да и завод строить надо, а как я буду строить, если сижу на каторге? Или свой завод буду строить сидя на каторге? Надо по этому поводу с господином Столыпиным поговорить: как строить завод сидя на каторге?

Ротмистр обрадовал. По поручению его величества, дабы прекратить навсегда налёты на гостиницу, господин Столыпин решил поселиться в апартаментах на третьем этаже. А, жандармы будут охранять его и жильцов.

— Это свежая мысль, — сказал я и собрался было уходить.

— Куда же Вы? — удивился ротмистр.

— У меня срочное дело с содержателем гостиницы,— разъяснил я и убежал. Никто из жандармов не последовал за мной, к моему неописуемому удивлению.