Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Почему эта японская компания поднялась даже на более высокий уровень стандарта качества, чем требовалось по контракту? Они верили, что качество стоит меньше, чем если бы они создали продукцию, которая не удовлетворяла бы требованиям потребителей — потребителей, которые готовы были бы заплатить больше денег за их продукцию. Они работали, исходя из того же основного убеждения, которое толкало их к одной из высших. рыночных позиций в мире: обязательство непрерывного улучшения и постоянное повышение жизненного уровня их потребителей. Этим убеждением был американский экспорт — тот, который, по моему мнению, нам необходимо было бы репатриировать, чтобы изменить направление развития нашей экономики в будущем.

Одним из негативных убеждений, которое вполне способно разрушить нашу экономическую силу как нации, является то, что Деминг называет управлением видимыми числами, — традиционное корпоративное убеждение, что нужно снижать стоимость и повышать доходные статьи. Примером может служить удивительный случай, который произошел, когда Луни Таунсенд взял под контроль "Крайслер" во время широкомасштабного падения спроса. Таунсенд немедленно попытался повысить доходные статьи, но, что более важно, снизил себестоимость. Каким образом? Он уволил 2/3 инженерно-технического состава. На короткий период это оценивалось как правильное решение. Прибыль резко увеличилась, и его окрестили героем. Но два года спустя "Крайслер" снова оказался в финансовых тисках. Что же случилось? Разумеется, дело не в одном каком-то факторе. Но с позиции перспективы решения Таунсенда могли оказаться разрушительными для качества продукции, от которого зависел долгосрочный успех компании. Часто именно те люди, которые причиняют вред нашим компаниям, вознаграждаются, потому что производят результаты за короткое время. Иногда мы лечим симптомы проблемы, в то время как сами вынашиваем ее причину. Нам следует быть осторожными в интерпретации результатов. И наоборот, одним из наиболее важных факторов в преобразовании "ФордМотор Компани" было усилие их конструкторского состава, сделавшего новый автомобиль, названный "Таурус". Качество этого автомобиля установило новый стандарт для "Форда", и толпы потребителей спешили его купить.

Что мы можем почерпнуть из всего этого? Убеждения, которые мы приобретаем в бизнесе и в жизни, управляют всеми вашими решениями и, следовательно, нашим будущим. Одним из наиболее важных глобальных убеждений, которое мы с вами можем выработать в себе, — это убеждение, что для счастья и успеха мы должны постоянно повышать уровень своей жизни, постоянно расти и развиваться.

Японцы прекрасно усвоили этот принцип. В японском бизнесе под влиянием Деминга появилось новое слово, постоянно используемое в обсуждении деловых или личных отношений. Это слово "кайзен". Буквально оно означает постоянное улучшение, и это слово повсеместно используется в их языке. Они часто говорят о кайзен их торгового дефицита, о кайзен производственной линии, кайзен личных отношений. В результате они постоянно заботятся об улучшении. Между прочим, кайзен основано на принципе постепенных, простых улучшений. Но японцы понимают, что незначительные усовершенствования, осуществляемые ежедневно, вместе создадут такой уровень качества, о котором большинство людей не смеет и мечтать. У японцев есть пословица:

"Если человек не показывается в течение трех дней, его друзья должны навестить его и узнать, какие его постигли изменения". Поразительно, но не удивительно, что в английском языке нет эквивалента слову кайзен.

Чем больше я наблюдал за влиянием кайзен на развитие японского бизнеса, тем больше понимал, что это организационный принцип, оказавший огромное влияние на мою собственную жизнь. Мое личное обязательство постоянно совершенствоваться, постоянно повышать собственные стандарты качества жизни — это то, что поддерживало во мне чувство преуспевающего и счастливого человека. Я понял, что всем нам нужно какое-то слово, чтобы сконцентрировать все свое внимание на постоянном и непрерывном совершенствовании. Когда мы придумаем такое слово, то закодируем его значение и выработаем соответствующий образ мышления. Слова, которые мы постоянно используем, прикрывают ход наших мыслей и воздействуют даже на принятие решений.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика