Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Наши убеждения имеют разные уровни эмоциональной уверенности и интенсивности, и важно знать, насколько они действительно сильны. В сущности, я классифицировал убеждения по трем категориям: мнения, убеждения и убежденность. Мнение — это что-то такое, относительно чего мы чувствуем некоторую уверенность, но она носит лишь временный характер, потому что может в любой момент легко измениться Наша познавательная "крышка стола" поддерживается шаткими, непроверенными "ножками" подтверждений, которые могут основываться на впечатлениях Например, многие люди первоначально воспринимали Джорджа Буша как "слабака", основываясь исключительно на тональности его голоса Но когда они увидели, что он может заставить лидеров всего мира оказать себе поддержку, а затем оказал эффективное противодействие Саддаму Хусейну при вторжении последнего в Кувейт, то в общественном мнении произошли изменения (что было заметно по результатам опросов) и рейтинг Буша стремительно взлетел на один из самых высоких уровней общественной популярности среди рейтинга президентов современной истории Такова природа мнений они подвержены колебаниям и обычно основанием для них служат лишь незначительные штрихи-подтверждения, на которых в данный момент сосредоточен человек. Убеждение же формируется, когда имеется гораздо большее основание для "ножек" подтверждений и особенно таких, по отношению к которым мы испытываем сильные эмоции. Эти подтверждения дают нам абсолютное чувство уверенности относительно того или иного явления. И, опять-таки, как я уже говорил раньше, эти подтверждения могут появляться из различных источников- личного опыта ваших знакомых, информации, которую мы получаем из средств массовой информации, или даже из того, что представляем в своем воображении.

Люди с убеждениями имеют такой высокий уровень уверенности, что часто оказываются глухи к любой новой информации Но если у вас есть взаимопонимание с этими людьми, то можно устранить это их замыкание и заставить усомниться в своих подтверждениях с тем, чтобы сделать их более гибкими к восприятию новой информации. Отсюда возникают сомнения, дестабилизирующие прежние подтверждения, и освобождается место для какого-нибудь нового убеждения. Однако убежденность сильнее убеждения, во-первых, из-за эмоциональной интенсивности, с которой человек связывает ту или иную мысль. Человек, имеющий определенную убежденность, не только чувствует уверенность в том или ином вопросе, но приходит в ярость, если она подвергается сомнению Человек с определенными взглядами может не иметь каких-либо подтверждений, даже на данный момент; он всегда упорно настаивает на новой информации, что часто переходит в одержимость Например, фанатики различных религий на протяжении столетий придерживались убеждения, что их взгляд на Бога единственно правильный. Убежденностью правоверных даже спекулировали так называемые "спасители", скрывая свои кровожадные намерения под божественной личиной; именно это заставило группу людей, живших в Гайане, отравить собственных детей, а затем и себя, выпив цианистый калий по приказу миссионера-безумца Джима Джоунса.

Конечно, твердые взгляды, или убежденность, не являются исключительной принадлежностью фанатов ею обладает каждый человек с достаточно высоким уровнем обязательств и верности какой-нибудь идее, принципу или мотиву Например, человек, решительно не согласный с практикой подземных испытаний ядерного оружия, имеет убеждение, а тот человек, который предпринимает действие — даже такое, которое другие не могут оценить или не одобряют, например марш протеста как средство достижения своих целей, обладает убежденностью. Тот, кто скорбит о состоянии общественного образования, имеет убеждение, а тот, кто действительно выступает добровольцем в рамках программы всеобщей грамотности, пытаясь изменить существующее положение дел, руководствуется своей убежденностью. Человек, который мечтает иметь собственную хоккейную команду, имеет определенное мнение относительно своего убеждения, а тот, кто делает все, чтобы собрать необходимые ресурсы для покупки права голоса, имеет убежденность. Какая между ними разница? Ясно, что различие заключается в действиях, которые один из этих людей предпринимает. В сущности, человек, обладающий убежденностью, настолько энергичен в направлении того, во что верит, что даже хочет рискнуть, заведомо зная об отказе, и не боится выглядеть глупцом в глазах других во имя собственной убежденности

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика