Читаем Разбуди в себе исполина полностью

И совсем другое дело, когда мы живем согласно своим высшим стандартам, когда стремимся удовлетворить наши духовные ценности, — тогда мы испытываем невероятный подъем. Тогда нам не нужен избыток ни еды, ни питья. Нам не нужно ничем одурманивать себя, поскольку жизнь сама по себе насыщена интересным. Сбрасывать себя с таких невероятных высот было бы равносильно принятию снотворного в рождественское утро. Представьте, как все это происходит. Как правило, мы "еще" или "уже" не сознаем, когда формируется сущность того, из чего состоит наша жизнь. То мы были детьми, не понимавшими, как важно иметь четкое представление о собственных ценностях, то стали взрослыми, борющимися с тяготами жизни и доведенными до той точки, когда уже не можем правильно, по значимости, расположить наши ценности. Я должен снова повторить, что каждое решение направляется этими ценностями, но в большинстве случаев они у нас не определены.

Если бы я попросил вас составить список из десяти самых больших ценностей в вашей жизни, записать их в порядке значимости, то, готов биться об заклад, это смог бы сделать лишь один человек из 10 000. (И 1/100 этого процента посещала мой семинар "Свидание с судьбой"!) Но если вы не знаете самых значимых в вашей жизни ценностей, то как вообще можете принять четкое решение по какому бы то ни было вопросу? Как вы можете сделать выбор, который, по вашему мнению, в долгосрочной перспективе удовлетворил бы ваши самые глубокие эмоциональные потребности? Весьма трудно прийти к цели, когда вы даже не знаете, в чем она состоит! Знание своих ценностей — очень важное условие, чтобы строить свою жизнь в соответствии с ними

Всякий раз, когда вы, принимая важное решение, сталкиваетесь с трудностями, можете быть уверены, что это результат нечеткого понимания ваших ценностей. Что, если бы вас попросили переехать вместе с семьей в другой район страны в связи с получением новой работы? При этом вы бы знали, что это будет сопряжено с некоторым риском, но компенсация будет все же более высокой, чем степень риска, а новая работа — более интересной, — каково было бы ваше решение? Ответ на этот вопрос будет полностью зависеть от того, что наиболее важно для вас: личный рост или безопасность, приключения или покой?

Между прочим, что определяет вашу оценку при ответе на вопрос: "Что вы цените выше: приключения или покой?" Ваши оценки идут от слагаемых накопленного опыта, от полученных на жизненном пути уроков в виде наказаний или вознаграждений. Ваши родители хвалили и поддерживали вас, когда выделали что-то, что соответствовало их принципам и ценностям, а когда вы их нарушали, они наказывали вас либо физически, либо эмоционально, либо путем полного игнорирования, что причиняло вам страдания. Ваши учителя также подбадривали вас и хвалили, когда выделали что-то, соответствовавшее их принципам и ценностям, и, как ваши родители, прибегали к подобным формам наказания, когда вы поступали вразрез с их наиболее ценными убеждениями. То же самое делали ваши друзья и работодатели. Вы перенимали принципы и ценности, которыми дорожили ваши герои, а может быть, даже и антигерои.

Сегодня, когда на сцену выступают новые экономические факторы, в большинстве семей мать и отец — оба работают и мало бывают дома, так что уже нет традиционной живой модели, с которой дети могли бы брать пример. И это пространство заполняют школа, церковь и, что не вызывает особого доверия, телевизор — весь тот сумбур, который он преподносит в огромных количествах. Телевизор, фактически, стал самой привычной нянькой для наших детей; средняя продолжительность просмотра телевизионных программ на одного человека составляет семь часов в день.  Так могу дня предполагать, что нынешняя "традиционная" семейная структура — единственный способ воспитания детей с точки зрения наиболее высоких ценностей? Разумеется, нет. Я могу лишь предложить родителям учить детей на примере их собственных жизненных принципов и философии, стараясь быть для них привлекательным живым примером, людьми, которые имеют высокие духовные принципы и живут в согласии с ними.

Что же такое ценности?

Ценить что-то — значит считать это важным; все, что вам дорого, может быть названо ценностью. В этой главе я конкретно обращаюсь к жизненным ценностям — тем вещам, которые вы считаете наиболее важными в своей жизни. В этом смысле ценности бывают двух типов: цели и средства. Если я спрошу вас:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика