Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Тем не менее, он выжил. Однажды, взглянув на творящийся вокруг него кошмар, он понял, что если останется здесь еще хотя бы на один день, то, несомненно, умрет. И он принял решение бежать, и бежать немедленно. Он не знал, как это сделать, знал только, что должен бежать. На протяжении многих недель он спрашивал у Других заключенных: "Как можно убежать из этого ужасного места?" И всегда получал почти один и тот же ответ: "Не будь дураком, — говорили ему, — отсюда не убежишь! Задавая такие вопросы, ты только растравляешь себе душу. Работай и молись, чтобы выжить". Но он не мог смириться с этим — он не хотел смириться с этим. Он стал одержим идеей побега, и даже когда его вопросы не имели никакого смысла, он продолжал спрашивать снова и снова: "Как мне сделать это? Должен же быть какой-то выход. Как мне выбраться отсюда живым и здоровым сегодня"

Как уже известно, задавая вопросы, вы получите ответ. И неожиданно в этот день он получил ответ — возможно, благодаря настойчивости, с которой он задавал свой вопрос, или чувству Уверенности в том, что "сейчас самое время"; а может быть, это было результатом действия постоянной сосредоточенности на получении ответа на один только этот, сжигавший его вопрос. Как бы то ни было, в этом человеке пробудилась исполинская сила разума и духа. И ответ пришел из самого невероятного источника — из смрада разлагающейся человеческой плоти. Там, в нескольких шагах от того места, где он работал, он увидел груду тел, которые забрасывали в кузов грузовика, — мужчин, женщин и детей, отравленных в газовой камере. С их зубов были сняты золотые коронки, все, что у них было, — любые драгоценные украшения, даже их одежда, — все было снято с них. Вместо того чтобы спрашивать: "Как могут нацисты быть такими жестокими, такими бесчеловечными? Как мог Господь создать такое исчадие ада? Почему Господь так поступил со мной?", Лех Станиславский задал другой вопрос: "Как я мог бы воспользоваться этим для побега?" И мгновенно получил ответ.

Когда день начал близиться к концу и партия работавших заключенных направилась к баракам, Лех спрятался за грузовиком. С сильно бьющимся сердцем он сорвал с себя одежду и, голый, нырнул в самую гущу мертвых тел в тот момент, когда внимание нацистов было отвлечено на другое. Он притворился мертвым, стараясь сохранять полную неподвижность.

Зловонный запах разлагающейся плоти, окоченевшие останки мертвецов "облепили" его со всех сторон. Он терпеливо ждал, надеясь, что никто не заметит одно живое существо в этой куче трупов, надеясь, что рано или поздно грузовик выедет с территории лагеря.

Наконец, он услышал звук запускаемого мотора, а затем почувствовал, что грузовик дернулся. И в тот момент, лежа среди трупов, он почувствовал, как в нем зарождается искра надежды. Через какое-то время он ощутил, как грузовик начал притормаживать и остановился, а затем свалил в гигантскую открытую могилу позади лагеря свой страшный груз — десятки мертвецов и одного живого человека, притворившегося одним из них. Лех оставался там на протяжении нескольких часов, пока не наступила ночь. Тогда, убедившись, что поблизости никого нет, он выбрался из груды трупов и, голый, пробежал двадцать три километра навстречу свободе.

Какая же разница между Лехом Станиславским и многими, многими другими, замученными в концентрационных лагерях  Если не учитывать ряда других факторов, то основная разница состоит в том, что он задавал другие вопросы. Он спрашивал настойчиво, спрашивал с надеждой получить ответ, и его мозг нашел решение, которое спасло ему жизнь. Вопросы, которые он задавал себе в тот день в Кракове, заставили его принять решение, которое привело к действиям, оказавшим огромное влияние на его судьбу. Но прежде чем он смог получить ответ, принять решение и приступить к действиям, он должен был задавать себе правильные вопросы.

Из этой книги вы узнаете, как самоубеждения влияют на наши решения, действия, направление нашей жизни и, следовательно, на всю нашу судьбу. Но все это влияние есть результат мышления — как. ваш мозг оценивает и определяет значение тех или иных событий на протяжении всей вашей жизни. Поэтому для того, чтобы добраться до истины, — того, как мы создаем свою повседневную жизнь, — нам необходимо задать вопрос:  как же мы мыслим?

Мысли определяют вопросы

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика