Читаем Разбитая мечта полностью

Дженни появилась прямо за Еленой. Белокурый, голубоглазый ангел. Пять лет назад среди нас была девушка по имени Кейт. Но она предала нас – рассказала одной семье, кто она такая. Эта семья и была семьей Дженни. Когда этот шестнадцатилетний ангел упал без чувств на моих руках, я не смог привести приговор в исполнение. С разрешения совета, она заменила Кейт и стала моей ученицей. Она была для меня как сестра, любимая младшая сестренка.

Моя дорогая Дженни стояла за Еленой с радушной, теплой улыбкой. Волосы были заплетены в косу. Голубые глаза начинали светиться, вены, выступающие из-под бледной кожи, стали, как веревки. Ей было больно, она голодна, так же как и я. Но мне было хуже, Дженни могла держаться дольше, чем я. Я ненавидел себя за то, что я жил благодаря тому, что отнимал чужие жизни. Но я ничего не мог поделать. Боль, которая сковывала все тело, была невыносима. В ушах звенело, горло как будто прожигали каленым железом, спазмы во всех мышцах, вены становились как веревки, глаза светились, кожа холодела. Когда я был сыт, я ничем не отличался от обычных людей, только немного бледноват. Я даже в зеркале отражался…

И отражался тот самый человек – граф Велтон. Я навсегда остался таким как до перевоплощения. Двадцатилетний темноволосый паренек, с темными почти черными глазами.

– Эрик отклейся от кресла! – кричала Елена.

Пришлось идти…

Этот одинокий бродяга, к сожалению, оказался не в том месте, не в то время. За несколько секунд я пересек склад, одно из нашего превосходства это феноменальная скорость и сила. Слух, зрение, обоняние, осязание все чувства были обостренны. У Елены еще был дар убеждения. Она могла просто посмотреть, и ты сделаешь все что угодно. Но на меня она не могла подействовать. Талант создателя не действовал. Дженни могла отключить разум. Просто дотронуться и ты погружался во мрак. Иногда я просил сделать это со мной, потому, что спать я не мог, а так хотелось забыться. Что насчет меня, мне нужно было заглянуть в глаза, и мне выложат всю правду, все что думают.

Я запрыгнул, на крышу, одного ржавого контейнера, который больше походил на старый вагон поезда, только без колес. Утром в этом месте оживет жизнь, но ночью здесь можно встретить лишь заплутавшего бродягу, или воров пришедших ради наживы. За своей спиной я почувствовал легких как ветерок Дженни и Елену. Они уступили его мне. Я шел по крышам прямо над ним, он услышал, нет, скорее не услышал, а почувствовал, какое-то движение, но он уже сам завел себя в угол в тупик. Впереди стена, а сзади я. Вот и все… Один прыжок и все… я погубил еще одну жизнь. Тепло распространилось по всему телу, каждая вена получала глоток этой живительной влаги, я больше не был живым мертвецом, я был самым обычным человеком, я чувствовал, как мое сердце снова заводиться, я чувствовал холод этой ночи, а этот человек уже ничего не чувствовал и никогда уже не почувствует…

Я уже хотел избавиться от тела, но что привлекло мое внимание. Что-то гладкое и блестящее в его кармане. Моя рука потянулась к этому. Это всего лишь паспорт в темно-лиловой глянцевой обложке, внутри вложены права: Валерий Григорьев, 1957 год рождения, Значит ему 47 лет, водитель категории ВС, а это что еще такое. Гладкий листок бумаги – фотография. Маленькая, кудрявая, счастливая девочка, а на обороте надпись « Внученьке, Любочке годик» и дата 23 октября 2003 год, прошло всего полгода. Я вскочи на ноги. О Боже! Он не бродяга как я думал, у него есть семья, любимая внучка. Идиот! Ну почему же ты выглядел, как бомж? Почему? Я нарушил свое правило: « Не убивать мирных людей». Как жаль, что ничего уже не исправить. Я старался не смотреть на лицо этого человека, чтобы оно не преследовало меня в будущем…

Я почувствовал чью-то руку на своем плече. Это была Елена.

– Что-то случилось? – спросила она. А я и не заметил, что сижу на земле рядом с этим бездыханным тело.

Я молча протянул фотографию Елене. Дженни стояла рядом. Елена покрутила фотографию. Поджала губы и вернула ее мне.

– Эрик, люди смертны. Он бы все равно когда-нибудь умер.

Как жестоко она это сказала. Я поднялся, положил фотографию ему в нагрудный карман.

– Прости меня, – слова превратились в невнятный шепот. « Прости» – разве это что-нибудь изменит.

Я ушел. Девочки справятся без меня. Сегодня я больше не мог видеть смертей. Смерть – какое ужасное слово. Каждый проживает свою жизнь от начала и до конца, но где будет этот конец неизвестно. Когда это существо в черном балахоне придет, чтобы оборвать нить нашей жизни – неизвестно. Мы только знаем, что оно придет, и страшимся этого. Но почему не понятно, ведь умереть самому, значит, просто уснуть, забыться, это не страшно. Спросите меня, что тогда страшно? Я скажу, страшно терять близких тебе людей, видеть, как из их тел уходит жизнь и беспомощно стоять рядом, а потом остаться совершенно одному, в пустоте холоде и темноте. Вот что страшно…