Его черные брови сошлись на переносице, губы вытянулись в тонкую линию, на загорелых скулах выступила бледность, а глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. Девушке показалось, он вот-вот взорвется, но тут совершенно неожиданно вмешалась Элизабет:

– Ну зачем же так резко! Мы понимаем, что имел в виду Никос. Сын, естественно, хочет, чтобы о его матери хорошо заботились. Вы, судя по всему, устраиваете нашу Дороти, а значит, и его тоже!

Почти сразу же возобновился обычный разговор – все светские тонкости и приличия были соблюдены. Однако Маджи кожей ощущала волны, исходившие от взбешенного Никоса. Когда ужин подошел к концу, она незаметно удалилась.

Выйдя из душа и наскоро обтеревшись большим пушистым полотенцем, прошлепала босиком в спальню и остановилась как вкопанная, увидев, как поворачивается в дверях ручка.

– Откройте, Маджи. Мне необходимо поговорить с вами, – послышался требовательный голос Никоса.

Ну уж нет! Хорошо, что она заперлась я оставила ключ в замке – тут не поможет даже запасной, который у владельца яхты наверняка есть.

Поблагодарив Бога за свою предусмотрительность, она спокойно забралась в постель. Еще одно очко выиграно!

Когда на следующее утро Маджи открыла дверь своей каюты, чтобы пойти к Дороти, ее ждал сюрприз.

Одетая в полупрозрачный дымчатый пеньюар у каюты напротив стояла Элизабет.

Поднеся палец к губам, та прошептала: – Ш-ш-ш… Никосу необходимо поспать. Уже светает… – Ее губы сложились в обворожительную улыбку, и вся она походила на кошку, слопавшую канарейку. – Ну, вы знаете, что я имею в виду, мы ведь не дети…

Глава 4

Маджи была потрясена. Не тем, что внезапно открылось ей, а болью, разраставшейся в груди. Мукой, которая раздирала душу, наполняя до краев неведомой до того яростью. Сомневаться не приходилось. Впервые в жизни она познала ревность и едва владела собой. Сначала ее мысленные проклятия обратились на Элизабет, потом на Никоса. Лишь чуть остыв, девушка попыталась дать беспристрастную оценку собственному поведению.

Она убеждала себя, что, хотя Никосу и нравится игра в поддразнивание, ему наплевать на нее! Он делает вид, будто увлечен, а на самом деле лишь притворяется и лжет! Все так. Почему же ей горько и больно?.. Поразмыслив, Маджи вынужденно призналась себе: в глубине души она питала тайную надежду, что Никос хоть немного, пусть капельку, неравнодушен к ней. Он задел ее едва ли не с самого начала. И нечего юлить – честнее посмотреть горькой правде в лицо…

Хозяйка встретила ее радушно.

– Пришла пораньше – вот и хорошо. Садись. Почему ты бледненькая сегодня? Не спалось?.. Если переживаешь из-за вчерашнего недоразумения за столом…

– Мне стыдно за бестактность, которую допустила…

– Знаешь, милочка, я тоже отчасти виновата. Мне кажется, именно я ввела тебя в заблуждение насчет своих отношений с сыном. На самом деле они у нас очень хорошие, я вижусь с ним гораздо чаще, чем ты думаешь. Он избаловал меня вниманием настолько, что я действительно почувствовала себя несчастной, больной и брошенной, когда мучилась из-за вывихнутого плеча в Лондоне, а он в такой момент, как назло, задерживался в Австралии. Я раскисла от жалости к самой себе, чем и ввела тебя в заблуждение…

Обычно Никос бывает в Лондоне каждый месяц. У него своя квартира, он навещает меня и звонит почти ежедневно. Плюс каждую осень мы вместе отдыхаем на вилле на острове Сирое. На самом деле – он любящий, заботливый сын, который и не помышляет отделаться от матери, тем более сбыть ее с рук…

Теперь Маджи осознала, почему Дороти не удивило появление сына на Крите. Но, поскольку пугала собственная реакция на него, ей все время хотелось в каждом поступке или слове Никоса, обращенном к матери, видеть только плохое. Что ж, коли слепая – так ей и надо. В свое оправдание она тем не менее сказала:

– Я поняла, Дороти, но бесцеремонное замечание вчера вечером я сделала в порядке самозащиты. Ваш сын, похоже, наслаждается, то и дело поддразнивая меня. Теперь я знаю причину, особенно после того, как увидела сегодня утром Элизабет у его двери.

– Да при чем тут Элизабет? – нетерпеливо перебила Дороти. – Пойми наконец, Никос добрейший и мягкий человек, несмотря на суровый вид. Мне не хочется, чтобы ты плохо думала о нем, тем более, судя по всему, ты нравишься ему.

Нравлюсь? Ну и смех! Да он гоняется за любой юбкой, подумала Маджи. Сексуальный маньяк – вот он кто на самом деле, а не паинька…

– К тому же я хочу, чтобы ты поехала со мной осенью на Сирое. Это очень красивый остров, тебе там понравится. Поездка удлинит наш контракт лишь на неделю-две. Ну, как тебе мое предложение, а?..

Маджи растерялась. Опять находиться рядом с Никосом? Опять подвергать испытаниям себя, дрожа при каждом его прикосновении? Жаждать и отталкивать, верить и сомневаться? Надеяться и отчаиваться?..

Словно почувствовав ее тревогу, Дороти добавила:

– Ну, до этого еще далеко, но ты подумай. Солнце и море – гораздо приятнее, чем слякотная осень в Англии.