Кайя проводила в призрачной форме гораздо больше времени, чем когда-либо прежде. Откровенно говоря, больше времени, чем это было полезно для её бешено стучащего сердца. Вот она просочилась сквозь вечного, материализовала свою руку и вонзила призрачный кинжал ему в череп. Затем она развоплотила руку, но вернула осязаемость ногам, чтобы её сердце продолжило биться, пока она разбирается со следующей тварью. Но постоянное напряжение, угроза жизни и тысячи непредвиденных ситуаций, без которых не обходится ни одно сражение, заставляли её вести себя более опрометчиво, чем обычно. В конце концов, она обучалась искусству наёмного убийцы, а не бойца особого назначения. Её работой всегда было устранение отдельных личностей, а не целых армий. Время от времени она сбивалась с ритма и оставалась полностью бесплотной дольше нескольких секунд; в такие моменты она чувствовала, как её сердце пропускает пару-тройку ударов, прежде чем ей удавалось материализовать достаточную часть себя, чтобы её многострадальный насос снова заработал. Это было всё равно что раз за разом испытывать множество крошечных инфарктов, и она понимала, что долго такой изнурительной нагрузки она просто не выдержит. Вдобавок на ней по-прежнему висели эти чёртовы оржовские контракты. Томик, — да благословен будет его бюрократический опыт, — должно быть, сделал что-то, чтобы облегчить эту ношу, но сама ноша никуда не делась; она просто стала чуть менее обременительной.

К счастью, её «здесь-и-сейчашние» друзья надёжно прикрывали ей спину. Было нечто пугающее в том, как быстро это сборище разномастных мироходцев и жителей Равники превратилось в идеальную машину для уничтожения вечных.

Крыска, позаимствовав топор у своей матери, преспокойно переходила от одного вечного к другому и расправлялась с ними, оставаясь при этом совершенно незамеченной.

— Вот так-то! — прокричала Крыска сквозь шум сражения. — Я росла среди груулов, а это чего-то да стоит! А в моём случае — вдвойне!

Крыска из кожи вон лезла, стараясь защитить Кайю — но это не шло ни в какое сравнение с тем, как она защищала Гекару. По правде сказать, девочка тенью следовала за кровавой ведьмой, не отходя от неё ни на шаг. Для мёртвой женщины та и сама держалась весьма неплохо, но она и понятия не имела, сколько раз её вторую жизнь спасала верная подруга, которую она больше не могла видеть.

Кайя украдкой посмотрела на Тейо, который заметно возмужал с момента их первой встречи. Пускай ему не хватало наступательных способностей, — он мог разве что изредка швыряться в противника сферами уплотнённого света, — но он был бдителен, проворен и готов в любой момент прийти на помощь тем, кто оказался в беде.

А затем паренёк без наступательных способностей внезапно обнаружил, что может использовать свои щиты в качестве тарана, отшвыривая вечных прочь, прямо на Борборигмоса, Корд или Ворела.

Враска, между тем, сражалась, словно демон — демон, которому было что терять, или который внезапно обрёл новый смысл в жизни. Она орудовала саблей с точностью хирургического скальпеля, а тех вечных, которых не успевала порубить на куски, превращала в каменные статуи магией своего взгляда. Иногда в пылу сражения она делала и то и другое сразу.

Джейс создавал многочисленных иллюзорных двойников, заманивая вечных туда, где с ними удобно было расправляться Аджани, Джайе или Карну. Время от времени он применял телекинез и сам делал всю работу от начала до конца.

Тефери окружал вечных пузырями замедленного времени, убирая их лишь в тот момент, когда Лавиния, или Боруво, или Ари и Ган Шокты были готовы нанести смертельный удар.

Какую бы ненависть ни испытывали друг к другу Сорин Марков и Нахири, они, похоже, — и к счастью, — решили оставить её до лучших времён. Пока Сорин с чудовищной силой отрывал вечным головы, Нахири выращивала из камня острые шипы, насаживая на них по три-четыре вечных за раз.

И всё же, несмотря на очевидные успехи их войска, эта битва не была ни простой, ни лёгкой. И в ней продолжали гибнуть люди. На глазах у Кайи вечный опустошил мироходца по имени Дак, и он был далеко не единственным павшим мироходцем.

Однако если бы эта битва велась только с вечными, она бы не сомневалась в их скорой победе. Но, разумеется, вечные были просто симптомом.

Большая и злобная хворь по имени Болас по-прежнему восседала на троне, поглощая Искру за Искрой.

Нет, вечные были всего лишь пушечным мясом Боласа. И все участники сражения прекрасно это понимали. Поэтому, когда Гидеон и Аурелия повели в бой воздушные силы, она ликовала вместе с остальными. Гидеон владел мечом, способным положить всему этому конец — положив конец самому Николу Боласу. Кайя ощущала, как при виде него от всех её товарищей на земле исходит почти осязаемая надежда.

И она ощутила, как эта надежда сменилась осязаемым отчаянием, когда пегас Гидеона был подстрелен, а сам он, — вместе с Чёрным Клинком и всем прочим, — кувыркаясь, полетел вниз и скрылся из виду позади Цитадели…

Глава LVII

Джейс Белерен