Читаем Рассказы полностью

"Штандарт" изменил курс и пошел к бригу. Некоторое время эскадры шли на сближение, и скоро в подзорную трубу уже можно было пересчитать встречные корабли.

— Восемнадцать вымпелов! — крикнул часовой с салинга.

— Да… — задумчиво сказал Казарский. — Турки.

— Больше некому быть, — бодрым голосом отвечал Новосельский, страдальческий вид которого изменился мгновенно. Незаметно сняв повязку со щеки и спрятав ее в карман, он выпрямился, и глаза его засветились энергией.

Фрегат на всех парусах приближался к "Меркурию". "Орфей" прежним курсом шел вдалеке. Маленькая русская эскадра летела навстречу турецкому флоту. Необходимо было поточнее выяснить количество, тип кораблей и, то возможности, цель их похода.

Встречная эскадра заметно приближалась. Корабли шли двумя колоннами.

— Судя по курсу, идут на Пендераклию, — сказал Новосельский, вопросительно глядя на капитана.

Тот молча кивнул головой.

Вскоре можно было определить ранги неприятельских кораблей. Казарский и Новосельский глядели на них, не отрывая от глаз зрительных труб.

— Шесть линейных, трехдечных[4], - вполголоса сказал Казарский.

— Два фрегата, два корвета, — продолжал Новосельский тем же тоном.

— Бриг и семь фелюг, — закончил подсчет Казарский. — Флот-с.

Офицеры, опустив зрительные трубы, переглянулись и, как сговорившись, обернулись на фрегат. "Штандарт", раскрылившись всеми парусами, розовевшими на утреннем солнце, изящно кренясь, летел по морю кабельтовых[5] в трех, легкий и могучий. Вот он стал описывать красивую циркуляцию, маневрируя парусами, и поднял сигнал: "Уходить наиболее выгодным курсом. Рандеву Севастополь".

— Пора, — пробурчал Новосельский, — с нашим ходом далеко не уйдешь.

Казарский холодно взглянул на лейтенанта.

— Распорядитесь поворотом, господин лейтенант, встать под все паруса, — сказал он.

Засвистели дудки боцманов, матросы ринулись по вантам[6]. На юте появился Скарятин, румяный и улыбающийся, как всегда. Он щурил глаза от яркого утреннего солнца и что-то жевал.

— Ого! — сказал он, увидев турецкий флот, перестал жевать и широко раскрыл глаза.

— То-то "ого"! — усмехнулся Казарский. — С приятным пробуждением вас, Сергей Александрович.

— Уходим? — спросил лейтенант.

— Приходится, — ответил Новосельский.

Скарятин глянул на него и усмехнулся. Не узнать было в этом энергичном, подтянутом офицере расслабленного страдальца, явившегося на рассвете принимать вахту.

— Приободрился, Федя? Или зубки отпустили? — спросил Скарятин.

Он посмотрел на "Штандарт", быстро уходивший в открытое море. "Орфей" догонял его. Потом перевел взгляд на турецкий флот, ложившийся на курс преследования "Меркурия". Он долго следил за неприятельскими кораблями. Потом поднял голову на паруса брига, прикинул его ход, снова взглянул на турок и почесал за ухом.

— Придется пороху понюхать, пожалуй? — спросил он Казарского.

Тот усмехнулся своею сдержанной улыбкой.

— Вещь допустимая-с.

Утро разгоралось все ярче и роскошнее. Длинные облака, лежавшие над горизонтом, поднялись выше, распушились, округлились и, сверкая белизной, тихо плыли по краю голубого неба, как белогрудые фрегаты. Море искрилось и блистало тысячами солнечных зайчиков. Ветер снова переменился, зашел теперь от берега и дул легонько и ласково, едва наполняя паруса кораблей. "Штандарт" и "Орфей" приметно оторвались и ушли вперед. Они обязаны были срочно известить адмирала Грейга о выходе в море турецкого флота. От быстроты, с какой придет известие, зависело многое. Они уходили со всей скоростью, на какую были способны, вынужденные предоставить "Меркурий" его судьбе, полагаясь на мужество и опытность Казарского.

Долго смотрел Казарский вслед уходящим кораблям, и на короткое мгновение его серые холодные глаза затуманились грустью. Он нахмурился и посмотрел на своих офицеров. Командир увидел мужественные и решительные лица людей, готовых выполнить свой долг до конца. Лицо его прояснилось, и он направил подзорную трубу в сторону неприятеля.

Основная масса турецкого флота держалась примерно на одном и том же расстоянии от брига, но два больших трехдечных корабля отделились от остальных и заметно приближались.

Между тем на бриге корабельная жизнь шла обычным, установленным порядком. После тщательной уборки судна была совершена торжественная церемония подъема флага. Люди позавтракали и разошлись по своим боевым постам.

Солнце поднималось все выше и выше.

"Штандарт" и "Орфей" уже только белыми пятнышками виднелись в голубом струящемся мареве далеко на горизонте… Турецкий флот порядком отстал, но два корабля, преследовавшие бриг, медленно настигали его. Уже простым глазом можно было видеть все их паруса, а в подзорную трубу — рассмотреть флаги и сосчитать количество пушечных портов.