Читаем Рассказы полностью

— Венец, что такое венец? — спросил он сначала надменно и повторил уже более мягко: — Венец — это венец, что еще тут скажешь? О венцах говорят в Мишне,[30] в Притчах,[31] в Кабале,[32] священные свитки Торы[33] часто защищают венцы. Но этот венец — совсем другой венец, и вы сами это поймете, когда от него будет действие. Это чудо. Мы не имеем образчика. Венец надо делать лично для вашего отца. Тогда ему вернется здоровье. Мы имеем два вида венцов — дешевле и дороже.

— Не откажите объяснить, что предположительно излечивает болезнь, сказал Альберт. — Основан ли венец на тех же принципах, что и симпатическая магия? Мой вопрос не означает, что я передумал. Просто меня интересуют всевозможные природные явления. Предполагается, что венец оттягивает болезнь наподобие припарки, или у него иной принцип действия?

— Венец — это не лекарство, венец — это здоровье вашего отца. Мы преподносим венец Богу, а Бог возвращает здоровье вашего отца. Но для этого мы сначала изготавливаем венец, как надо изготавливать венцов, — и я буду работать с моим помощником, он ювелир, сейчас уходил от дел. Он со мной сделал, я знаю, уже тысячу венцов. Верьте мне, он понимает серебро, как никто не понимает серебро: знает точно, сколько надо унций на смотря какой размер вы хотите. Потом я благословляю венец. Без благословения по всем правилам, слово в слово, вы не будете иметь пользы от венца. Ничего не буду говорить, вы сами понимаете почему. Мы кончаем венец, здоровье вашего отца вернется. Это я вам обещаю. А теперь я вам буду читать из мистической книги.

— Из Кабалы? — почтительно спросил учитель.

— Навроде Кабалы.

Раввин поднялся, подошел к креслу, тяжело опустился на четвереньки, извлек из-под кресла толстенький томик в выгоревшем малиновом переплете названия на нем не было. Раввин приложился губами к книге, скороговоркой прочел молитву.

— Я ее запрятал, — объяснил он, — когда вы вошли. А что делать — гои врываются в твой дом среди дня, возьмут себе все что хотят, и еще спасибо, если не возьмут твою жизнь.

— Я уже упоминал, что меня впустила ваша дочь, — сконфузился Альберт.

— Вы мне раз сказали, и я уже понял. И тут учитель спросил:

— Предположим, я не верю в Бога? Венец подействует, если заказчик сомневается?

— Он сомневается, а кто не сомневается? Мы сомневаемся в Боге, Бог сомневается в нас. При нашей ненормальной жизни это только нормально. Пусть у вас будут сомнения, это не страшно, лишь бы вы любили своего папу.

— Это звучит как парадокс.

— Ну и что такого плохого в парадоксе?

— У папы не самый легкий характер, у меня, кстати, тоже, но он много для меня сделал, и мне хотелось бы взамен сделать что-нибудь для него.

— Богу угоден благодарный сын. Если вы любите папу, ваша любовь идет в венец, и ваш папа поправляется. Вы понимаете иврит?

— К сожалению, нет.

Раввин перелистал несколько страниц толстенького томика, пробежал одну из них, прочел вслух пару фраз на иврите, потом перевел их на английский: "Венец — плод Божьей благодати. Благодать Божья в любви к творениям Своим". Эти слова я буду читать семь раз над серебряным венцом. Это и будет самое важное благословение.

— Отлично. Но нельзя ли остановиться поподробней на тех двух ценах, о которых вы только что упомянули?

— Цена будет такая, какое лечение вам хочется — быстрое или как?

— Я хочу, чтобы излечение наступило незамедлительно, иначе наша сделка вообще не имеет смысла. — Альберт весь кипел, но держал себя в руках. — Если вы ставите под сомнение искренность моих намерений, напомню, я вам уже говорил, что рассматриваю возможность обратиться и к такому методу, хоть это и означает, что мне придется поступиться моими убеждениями. Я старался самым тщательнейшим образом объяснить вам все мои за и против.

— А я что говорю — нет?

Тут учитель заметил в дверях Рифкеле — она уплетала хлеб, густо, но неровно намазанный маслом. Рифкеле с некоторым удивлением взирала на Альберта, словно видела его впервые.

— Shpeter,[34] Рифкеле, — нетерпеливо сказал раввин. Девочка запихнула ломоть в рот и, грузно топоча, побежала по коридору.

— Так или иначе, но нельзя ли остановиться поподробнее на тех двух ценах? — спросил Альберт, раздосадованный перерывом в разговоре.

Стоило Рифкеле появиться, и на него, точно воины с копьями наперевес, наступили сомнения.

— Мы имеем двух разных венцов, — сказал раввин. — Один вам будет обходиться в четыреста один, другой в девятьсот восемьдесят шесть.

— Долларов, так надо понимать? Это просто неслыханно.

— Венец будет из чистого серебра. Заказчик платит нам серебряных долларов. Ну а мы даем их в расплавку: на большой венец идет больше долларов, на средний — меньше.

— А на маленький?

— Маленьких венцов не имеем. Какая польза от маленького венца?