Читаем Рассказы полностью

…Это было в 1933 году. В Америке. В Чикаго. Там, в одном аэропорту, работали вот этот самый Гиренас и Дарюс, его лучший друг. В Америку-то они попали случайно, в поисках заработка. Но они очень любили свою маленькую Литву и все время о ней думали. Скучали по ней.

И вдруг в голову им пришла замечательная идея: надо уехать на родину, но не просто уехать, а уехать так, чтобы прославить Литву, чтобы о них помнили люди, чтобы с уважением произносили их имена. Надо вот что сделать — улететь! Перелететь на самолете Атлантический океан! Сделать такой прыжок, на который не осмеливался еще ни один человек ни в Европе, ни в Америке.

И вот Стасис и Степанас написали письмо тогдашнему главе литовского правительства. Они написали, что собираются совершить перелет через океан во славу своей родины; что в Америке можно купить подходящую машину и что потом, после перелета, самолет станет собственностью государства; что необходимую навигационную аппаратуру можно приобрести в Чикаго и что им нужны только деньги.

Целый месяц ждали они ответа, и вот наконец ответ пришел. Премьер-министр тогдашней Литвы писал, что это будет ненужная для маленького государства слава, что Литва и без того имеет авторитет первого европейского поставщика свинины и бекона и что этого ей достаточно, и никаких денег на самолет и на всякие безумные идеи правительство и не подумает выделять. Вот если в Америке можно купить породистых свиней, тогда другое дело.

В общем, Стасис и Степанас плюнули на официальные переговоры с правительством и решили действовать своими силами.

Через газеты они обратились ко всем литовцам, проживающим в Соединенных Штатах, и рассказали им о своих планах. Они ничего не просили, они только говорили, что перелет возможен, нужны только решимость и, конечно, хорошее оборудование.

Эмигранты сразу поняли все. Они тоже любили свою потерянную родину, тоже скрали по ней, и они мечтали увидеть ее когда-нибудь красивой, гордой и сильной. И они желали ей славы, ибо слава никогда не бывает ненужной. Они объявили подписку в пользу Дарюса и Гиренаса, и вскоре специальная делегация американских литовцев передала собранные деньги летчикам.

Среди эмигрантов не было богачей, поэтому денег оказалось не так уж много. Их не хватило на покупку хорошей новой машины. Пришлось купить старый, налетавший уже много миль самолет. Он был одномоторный, с обшарпанным корпусом и вмятинами на крыльях, но он был надежным. За всю свою жизнь он еще ни разу не потерпел аварии. Его покрасили в оранжевый цвет, цвет радости и надежды, и Стасис Гиренас собственными руками счистил старое имя машины «Белланка» и написал на борту новое — «Литуаника» — в честь крошечной страны, лежащей за океаном.

Оставшихся денег едва хватило на продукты и на пятьдесят канистр с бензином, которыми заполнили весь фюзеляж. Ни о каких приборах уже не могло быть и речи.

Падкие на сенсации репортеры маленьких крикливых газет крутились возле летчиков, но Дарюс и Гиренас молчали. Что толку говорить сейчас? Говорить можно будет тогда, когда закончится перелет.

Все-таки газетчики разузнали, что «Литуаника» не оборудована необходимыми для такого полета приборами. И сейчас же начался визг.

«В последний момент они откажутся от этой безумной затеи». «Неоправданный риск». «Один шанс против пятидесяти». «Только сумасшедший решится лететь через Атлантику без бортовой радиостанции и аэронавигационных приборов». «Безумный прыжок в смерть». Так писали газеты. Но не все. Некоторые называли Дарюса и Гиренаса героями, а перелет — событием столетия.

Тем временем летчики перегнали «Литуанику» из Чикаго в Нью-Йорк и приступили к окончательной проверке и регулировке двигателя. Предстояли целые сутки лета над океаном, где на сотни километров кругом только вода и вода, равнодушная и холодная, и ни одного клочка суши. Если двигатель в это время откажет, — значит, конец всему. И летчики запускали мотор, выслушивали его, опять останавливали, подтягивали регулировочные гайки клапанов, проверяли расход бензина и нагрев отдельных частей.

А телеграф и радио уже перенесли необычную весть в Европу, и в Европе ее встретили так же, как и в Америке: скептики сомневались, деловые люди пожимали плечами, а романтики верили. И особенно верили, что прыжок через океан будет удачным, в Литве.