Читаем Рассказы полностью

Стоит поместить какой-либо предмет в этот параллелепипед, нажать на рычаг, и предмет исчезнет. Вместе с большей частью ломика, которым вы нажимаете на рычаг. Фьють — и нету!

Мы понятия не имеем, каков возраст Двери, и не располагаем способами его определить. Материал, из которого она сделана, тверже алмаза. Сейчас вы видите только часть устройства. Примерно половина его находится под землей. В таком виде Дверь и нашли — прямо посреди пустыни. Я полагаю, она снабжена каким-то механизмом, который следит за тем, чтобы верхняя часть всегда находилась на поверхности грунта, какие бы процессы не происходили с почвой.

На Марсе были обнаружены руины других построек — каменных, довольно примитивных. Ничего похожего на Дверь. Первая экспедиция раскопала подземную часть Двери в надежде найти механизмы, приводящие ее в действие.

Они ничего не нашли. Там просто нет ничего, похожего на механизмы с нашей точки зрения. — По губам Вольферта снова скользнула невеселая улыбка. — Это трудно пережить. Физики, которые пытались разобраться в Двери, чувствовали себя недоразвитыми детишками.

Мы знаем, что марсианская Дверь — это часть межзвездной сети. Один человек все-таки прошел через Дверь. Когда группа людей из первой экспедиции обнаружила в пустыне странный параллелепипед с рычагом внутри, один из них шагнул внутрь и нажал на рычаг, чтобы выяснить, что произойдет. Ну, он-то это выяснил — для себя. Думаю, что никто из нас никогда не узнает, что с ним произошло. Вторая экспедиция привезла на Марс уйму мощных передатчиков, испускающих всевозможные волны, и отправила их через Дверь. Первый сигнал получили через пять лет, он шел откуда-то со стороны Регула. Через семь лет засекли еще два передатчика, на тринадцатый год — еще четыре. Все сигналы шли с разных направлений. Восемь передатчиков пока не нашлись.

Вольферт перестал расхаживать по комнате и посмотрел на Фолка.

— Теперь вы понимаете? Дверь работает по абсолютно случайному принципу. Можно пройти сквозь нее и оказаться на неизвестной планете неизвестной звезды. Но для того, чтобы вернуться обратно методом проб и ошибок, понадобится миллион лет. — Он постучал трубкой о ладонь и вытряхнул ее прямо на пол. — Вот она — Дверь, ведущая к звездам. И мы не можем ей воспользоваться.

Фолк откинулся на стену, осознавая сказанное.

— Может быть, сеть охватывает всего десяток звезд, — предположил он.

Уголки тонких губ Вольферта опустились.

— Не говорите глупостей, — сказал он. — Неужели раса, способная построить это, — он обвел рукой стеклистый параллелепипед, — ограничилась бы десятком звезд? Или тысячей? Черт побери! Да они владели всей Галактикой! — Он принялся нервно набивать трубку. — Шестьдесят миллиардов звезд. А, если верить последним теориям, все звезды главной последовательности имеют планеты.

Он снова показал рукой на Дверь.

— Почти триста шестьдесят кубических футов. Хватит места для одного человека и припасов на месяц. Или для пятнадцати человек и припасов на неделю. Такова предельная численность отряда колонистов, который мы могли бы послать… И никаких гарантий, — резко добавил он, — что они попадут туда, где смогут прожить хотя бы минуту.

— Да, это обескураживает, — согласился Фолк. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем здесь вы, да еще с пистолетом. Если представитель расы, построившей Дверь, явится сюда — должен сказать, его появление представляется мне крайне маловероятным — это будет очень важным событием.

Только зачем убивать его, как только он выйдет?

— Проклятье! — яростно сказал Вольферт. — Это не я решал. Я просто работаю здесь.

— Я понимаю, — сказал Фолк. — А вы не догадываетесь, каковы причины такого решения?

— Страх, — не раздумывая, отозвался Вольферт. — Слишком многое поставлено на карту. — Он снова прислонился к стене и принялся жестикулировать трубкой в такт словам. — Отдаете ли вы себе отчет, что мы могли бы основать колонии в других звездных системах и без этой находки, самостоятельно? Да-да, именно так. Не сейчас, конечно, но через пятьдесят лет, или через сто — если бы мы над этим работали. Если найти источник энергии, которого бы хватило на разгон корабля в течение восьми месяцев, земная экспедиция достигла бы ближайших звезд на протяжении человеческой жизни. А знаете ли вы, почему этого не будет?

Они боятся. Они боятся основать колонии даже здесь, на Марсе, или на спутниках Юпитера — потому что до них будет слишком долго лететь с Земли.

Пять лет, десять лет. Представьте себе, что в такой колонии что-то пойдет не так. Например, появится человек, который, подобно вам, имеет иммунитет к аналогам. Или кто-то сумеет избежать обработки. А потом этот человек доберется до аналоговых машин и перестроит программу. Допустим, он изменит только одну директиву: "Вы не должны делать ничего, что противоречит политике и интересам Земли". И вот мы имеем два различных сообщества, а не две части одного. А дальше…

Фолк угрюмо кивнул:

— Война. Да, теперь я понимаю. Они не осмелятся пойти даже на минимальный риск, что такое случится.