Читаем Рассказы полностью

Шел, куда глядели глаза, а глядели они на улицу Ленина, а затем на улицу Маркса, а затем на улицу Энгельса, а вот улицы Сталина в городе уже не водилось, а глаза еще так хотели поглядеть на улицу Берии! Мимо катились троллейбусы, самосвалы и иномарки по своим автомобильным делам, и шли люди по делам человеческим. Резвее всех мчались самокаты по самокатным делам, они неслись, распугивая тойоты и мерседесы, прижимая к обочинам запорожцы и жигули, тараня в лоб грузовички и милицейские машины с мигалкой. Знать, важны были дела самокатные, неотложны и значимы.

Долго ли, коротко ли, а вышел он точнехонько в Центр. Здесь было больше людей, и машин, и бешеных самокатов, и весны было больше, и солнца, меньше было лишь собак и газонов. Больше было магазинов, ларьков, палаток и одиноких коробейников с тульскими пряниками и резными свистульками. Вот приволье-то, думал Влад, но его не привлекали резные свистульки. И так ему их пытались навязать, и эдак, а он все отпихивался, отнекивался, отбрыкивался, ножками топал, ручками махал, в припрыжку от коробейников уходил, и вприсядку, пробовал от них и вприкуску смотаться, да жаль, не получилось — окружили его зловредные коробейнички. А ну-ка, сукин сын, покупай свистульку! — наседали они. Да я не я, кричал он, я вообще заезжий, я тут мимо иду, из варяг в греки, я вообще проездом в России, я делегат правительства Лимпопо, я лидер нигерийских авангардистов… И всякую другую чушь тоже нес.

Помогло. Отбрыкался. Отстали от него коробейнички, разошлись они на четыре стороны, и он тоже пошел — восвояси. И пришел к тихому местечку.

Вчера тут был книжный магазин. Сегодня он с опаской толкнул дверь. На прилавках лежали непонятные пакетики, коробочки и мешочки, зато на стене висели очень понятные кольты вперемешку с родными калашами и израильскими узи.

— Ассортимент вообще-то стандартный, — извинительно пробормотал улыбчивый продавец. — Но есть новинки, как же не быть?

— Да? — без всякого интереса спросил Влад.

В углу он заметил металлическую хреновину, по всем параметрам смахивающую на гранатомет…

— Новизна — наш девиз, — растянул продавец улыбку во всю ширь упитанного лица. — Вот, например, прилавок. Травка, кокаин — все старо, согласен. Но ЛСД! Вы же знаете, что это на самом деле: не наркотик, а путь к просветлению. Препарат дает максимальные ощущения при минимальном эффекте привыкания. Цена соответствует эффекту, но ведь это не главное?

Ошеломленный Влад сказал неожиданное:

— А чего покруче нет?

Продавец, хоть и улыбчивый, а не растерялся:

— Вы об оружии, да? Все как всегда, стволы, гранаты уцененные… вчера новинка была: гранатомет завезли.

— Я вижу, — на удивление спокойно сказал юноша.

— Отличная вещь, — продавец понизил голос, разыгрывая доверительность. — Любой лимузин насквозь. Вы не пробовали работать в терроре? О, если бы вы работали в терроре, то оценили сразу. Учтите, что вам скидка, вы несовершеннолетний. Вчера тоже со скидкой брали, но там другое, там оптовая партия — заказ профессиональных революционеров, у них там гражданская война на носу, вот такие дела. Ну, будем брать?

Гранатомет и вправду был красавец.

— Нет, — твердо ответил Влад. — Громоздкая вещь. А так ничего, кто бы спорил.

— А, все понятно, — развеселился торговец. — Вам бы что помельче, маленькое, да удаленькое, а? Понимаю: дворовые проблемы, непонимание родителей, конфликт с педагогом. Вот браунинг. Дивная вещь, очень молодежная. Знаете, как пацаны разбирают? Почти как девушки. А тут недавно малыш заходил, ему бабушка гулять запрещает — так он ей решил в живот пальнуть, чтоб все наладилось. Смышленый такой… Значит, браунинг?

Видя нерешительность, он тихо добавил:

— Ах да, цена. Это тоже очень понятно. Если вас волнуют деньги, могу предложить: револьвер старый, на пять патронов, с начала века лежит. Дешевле ничего нет, извиняйте. Но он — историческая реликвия. Из него еще Крупская застрелиться хотела. И боеспособен как новый. Намного проще использовать его, чем, скажем, кухонный нож. Пока ножом горло расковыряешь — замучишься. То ли дело — башку снес, и порядок.

Он выдвинул ящик. Извлек реликвию, протер его, нежно погладил ствол.

— Вам завернуть или так берете?

Влад недовольно поморщился:

— Я же не сказал, что беру.

И добавил дикое:

— А что-нибудь совсем крутое имеется?

Продавец прогнал улыбку с лица. Серьезным стал и внимательным, как Будда, как Римский Папа, как деревяшка-идол или старый сосновый пень. Кинул взгляд по сторонам, зорко кинул, проверчиво. Одни они, нет других. Значит, можно, чего уж там.

— Короче, так. Об этом ты никому не скажешь. Вещь действительно, того… как ты сказал.

Не заложит парень, не заложит. А парень начал вздрагивать пальцами, зубами, ушами — дрожать, так уж лютой дрожью. Страшно стало парню, почуял он тайну, третьим глазом своим почуял, шестым чувством.

— По твоей настойчивости я понял, что ты все знаешь. Понимаешь, что это ширма. Понимаешь, что другим занимаемся, а наркотики там, оружие, прочее барахло — для отвода глаз. Фирма реализует другой товар…

Он усмехнулся и поспешливо предупредил: