Читаем Рассказы полностью

носился, лягался, брыкался,

ныл, жульничал, привирал, сквернословил, был

неискренен, юлил, напускал на себя

вид непонятой добродетели и праведного

негодованья, и весьма натурально притом;

обреченно и хмуро — за мелкие прегрешения

подчинялся муштровке сержанта Гратча

по прозвищу (как находчиво!) Птичка,

регулярно был оставляем после уроков,

во время алгебры отсиживался в сортире,

будучи новичком, был брошен старшими учениками

в кусты у спортивной площадки

и бросал новичков в кусты у спортивной площадки,

когда сам стал старшим учеником;

шушукался на молитве,

протаскивал контрабандой

неподобающие слова в освященные временем тексты,

помогал погубить ревень директора школы,

был тридцать третьим по тригонометрии

и, разумеется, издавал Школьный альманах.

РАССКАЗЧИК

Актовый зал разорен, и обуглены гулкие коридоры, где он ленился, носился, бесился, зевал громадными, свежими, новыми днями, дожидаясь звонка, чтобы сорваться во двор: школа на Маунт-плезант изменила лицо и повадку. Скоро, говорят, от той школы, которую он знал и любил, останется только учащенный ток его крови — и ничего больше: стерлись имена в актовом зале, на всем деревянном и рухнувшем сгорели вырезанные инициалы. Но имена остаются. Какие имена мертвых он помнит? Кого из мертвых, удостоенных Почетной доски, он знал в то давнее время? Имена мертвых в живом сердце и в живой голове останутся навсегда. Из всех этих мертвых — кого же он знал?

Погребальный колокол

ГОЛОС

Эванс К. Д.

Хейнс Д. С.

Робертс А. Л.

Томас Х.

Бейнс У.

Баззард Ф. Х.

Бир Л. Д.

Бакнелл Р.

Тайфорд Д.

Вэгг И. Э.

Райт Г.

РАССКАЗЧИК

И я пошел вниз с ослепшей от снега горы, в вихре гагачьего пуха, и море хлестало и колотилось, и прохожих, как вспоротые перины, волокло за мной и навстречу. Увязая по щиколотку во вспенившей город туче, я пробрался на пластом растянувшуюся Гауэр-стрит и мимо растаявших зданий прошел на долгую Эленс-роуд. Мои розыски опять повели меня к морю.

Негромкий шум моря

РАССКАЗЧИК

Только две живые души стояли на променаде, недалеко от памятника павшим воинам, разглядывая подбрасываемые кристаллы моря: мужчина в жеваном шарфе и жалкой шапчонке и сердитый, невнятной выделки пес. Мужчина дрожал от холода, хлопал в синие ладоши, ожидая, кажется, знака от моря или от снега; пес же рявкал на погоду, не отрывая красных глаз от Мамблс-хед. Но когда мы с его хозяином заговорили, пес сразу сбавил тон и уставился на меня, найдя наконец истинного виновника метели. Мужчина говорил, обращаясь к морю. Годами, неважно какая погода, в белый день ли, темно ли, он всегда приходит смотреть на море. Он помнит всех стариков и мальчишек, всех собак, которые приходили смотреть на море, носились по песку или останавливались над самой водой, как над дикой, огромной, перекатной глубинной бомбой. Он помнит влюбленных, уходивших любиться в дюны, и мужеподобных женщин с широким шагом, орущих на своих спаниелей, как укротитель на тигров, и слоняющихся мужчин, чья единственная работа — наблюдать неусыпный, великий труд моря. Он сказал:

ЧЕЛОВЕК НА ПРОМЕНАДЕ

А-а-а, да, да, я хорошо его помню, только вот я не знал, как его зовут. Ни про кого из мальчишек с пляжа не знаю, как зовут. И они не знают, как зовут меня. Лет четырнадцати-пятнадцати, говорите, в маленькой красной шапочке. И всегда играл вон у того ручья. Любил слоняться под арками, говорите, проказил на рельсах, орал на бедное море. Шлялся по дюнам, смотрел, как танкеры, и баржи, и лодки выходят из доков. Хотел убежать в море, он говорил. Уж я-то знаю. В субботу под вечер, бывало, подходил к самому морю, когда оно далеко отступало, и слушал туманные горны, хотя не было видно судов. А воскресными вечерами толокся со своими дружками на променаде и приставал к девушкам.

Хихиканье

ДЕВУШКА

А мамочка-то твоя знает, где ты? А ну, уходи. Вот навязался.

Другая девушка хихикает

ДЕВУШКА

Ты ничего не говори, Хетти, ты же только его поощряешь. Нет уж, это вам спасибо большое, мистер Нахал, за ваш дикий выговор и папашину шляпу! Ни в какие дюны никакой прогулки не будет. Что ты сказал? Ой, ты только послушай его, Хет, какие слова! Нет, никакими я лунными тропами ни с кем не побреду, ясно, и я не совращаю малолетних. Видела я, как ты в школу шел по Террас-роуд, — ранец, красная шапчонка, все что положено. А ты видел меня в… ну знаете! Хетти, надень очки! Хетти Харрис, да ты сама хороша. Ах, шел бы ты уроки учить! Нахал! Хетти, зачем же ты ему позволяешь! У-у-ух! Вот наглость! Ну ладно, только до конца променада, если хочешь. Но не дальше, учти…

ЧЕЛОВЕК НА ПРОМЕНАДЕ

Да-да, я хорошо его помню. Я узнал бы его из тысячи…

РАССКАЗЧИК