Он замотал головой. Тогда я взял его за загривок и, открыв дверь, вытолкнул наружу. Он не удержался на площадке, скатился по лестнице вниз, упал на жесткий снежный наст, ударился головой, стал недвижим и вокруг его головы расплылось кровавое пятно. Я в ужасе замер: «Неужели я его убил?» В этот момент подъехала милицейская машина, из которой выскочили три милиционера, двое схватили меня, а третий склонился над лежащим мужчиной. Тот задвигался и сказал, указывая на меня:

— Это он меня столкнул!

Милиционеры потащили меня к машине. Но в этот момент тот милиционер, который был около лежащего на снегу мужчины, крикнул им:

— Что вы там делаете, идите сюда, этот мужик пьян, надо его грузить в машину.

Меня отпустили, пьяного засунули в машину, и она уехала. А я еще некоторое время приходил в себя. И первая моя мысль была: «Какая же дрянь эта девица в чистке, которая не сказала мне, что вызвала по телефону милицию». Вторая мысль: «А если б он действительно убился, сколько неприятностей я бы схлопотал на свою бедную голову!»

К сожалению, этот случай не помог мне поумнеть. Через пару дней, поднимаясь по эскалатору метро, я вдруг увидел, что сверху кубарем катится человек. Я попытался его задержать, но, когда понял, что сейчас он меня оторвет от перил и я тоже покачусь вниз, отпустил его. В этот момент эскалатор остановили, появилась милиция, которая первым делом схватила меня, заявив, что я столкнул его с эскалатора. К счастью, нашлись свидетели, которые подтвердили, что я лишь пытался его задержать, помочь ему.

С тех пор я старался забыть о «джентльменстве», но к сожалению, это противоречит человеческой натуре: понимаешь, что не надо вмешиваться, но инстинктивно поступаешь иначе.

Молодой писатель

Приехав в командировку в Москву, я остановился в гостинице «Спортивная». С большим трудом мне удалось убедить администратора, что я приехал работать и мне необходим весь двухместный номер (одноместных номеров в гостинице не было). Но через пару дней, вернувшись вечером в гостиницу, я обнаружил, что ко мне подселили какого-то молодого человека. Я побежал к администратору, но он заявил, что начался съезд молодых писателей и он больше не может держать в моем номере пустующее место. Я вернулся в свой номер. Мой сосед спал, а я стал собирать свои разбросанные по номеру вещи. Вдруг мой сосед поднялся, вскочил ногами на койку и вниз головой прыгнул на пол. Он лежал без движения. Я выскочил из номера и побежал к администратору, вскоре приехала скорая помощь. Моего соседа привели в чувство. Врач его спросил:

— У вас давно начались такие припадки?

— Три года назад.

— А писать вы когда начали?

— Тоже три года назад.

Все, кто слышал, начали смеяться. Возможно этот молодой писатель в будущем стал хорошим литератором, ведь недаром некоторые выдающиеся писатели прошлого были психически неуравновешенны. А что касается меня, то я перешел в другой номер, я боялся, что в следующий раз сосед прыгнет не на пол, а на меня!

Месть

В группах русского сектора геологоразведочного факультета Азербайджанского индустриального института обычно был интернациональный состав студентов. Преобладали азербайджанцы и русские, но были и такие группы, в которых значительную часть студентов составляли евреи. Преподавательский состав также был интернациональным, поэтому «официального антисемитизма» на факультете не было. Но в некоторых группах публика подбиралась малоприятная.

В одной из таких групп единственным евреем был Зиновий Левинсон. Учился он неплохо, но с товарищами по группе отношения у него не сложились. Возможно даже, что антисемитизм никакого отношения к этому не имел. Как в старом анекдоте:

Еврей приходит устраиваться на радио диктором. Он заикается и выслушав его, ему отказывают в работе. Он говорит:

— Сво-волочи, антисе-семиты, не приняли меня на работу!

Не исключено, что все дело было в плохом характере самого Зиновия, в его неумении налаживать товарищеские отношения. Тем не менее, факт остается фактом: Зиновия в группе не любили. Особенно преследовал его один из студентов, Сергей. Отец у Сергея занимал высокий пост в партийной иерархии республики. Сергей возненавидел Зиновия и по мере сил и возможностей устраивал ему всевозможные пакости: «случайно» разливал чернила на подготовленный Зиновием к сдаче чертеж, воровал и уничтожал его конспекты лекций, наносил ему и физический вред — неслышно подходя сзади, убирал из-под него стул, в общем, гадил, как только мог.

Естественно, и Зиновий отвечал ему теми же чувствами. Но Сергей предусмотрительно не лез в драку, а Зиновий понимал, что если он это сделает первым, то Сергей тут же побежит жаловаться в деканат, а остальные члены группы скорее всего его поддержат. Это могло кончиться исключением из института, чего Зиновий допустить не мог. Но он много раз повторял:

— Ничего, настанет время, и я обязательно отомщу!