Он поехал в зоопарк. Директор ему сказала, что они очень заинтересованы в покупке лошадей на корм хищникам, но лошади должны иметь санитарный паспорт. О том, что лошади, почти как люди, должны иметь паспорта, Сережа и не подозревал. Он вернулся на работу и потребовал от главного инженера паспорта на лошадей.

— Нету, — ответил тот. — Если бы были паспорта, я бы и сам знал, как от лошадей избавиться! А теперь это твоя головная боль!

Держать лошадей в городе было невозможно, и Сережа отправил их на грузовой машине в Ленкорань. А сам выехал туда поездом. В Ленкорани его встретил растерянный водитель машины:

— Одна из лошадей, та, что была старой, задушилась!

— Как это задушилась?

— Я привязал ее за шею, а она копытами пробила старый пол кузова, провалилась туда задними ногами и затянула петлю на шее. Она лежит в кузове машины, и я не знаю, что с ней делать!

— А где две другие лошади?

— На нашей базе. Я купил им корм, так что они не подохнут.

«Веселенькая жизнь», — подумал Сережа. Но что-то действительно надо было делать. Он позвонил по телефону в Баку в бухгалтерию. Ему разъяснили: «Чтобы списать лошадь, нужна справка из ветеринарной службы о том, что она отошла в мир иной «по собственной инициативе», а если в этом виноваты вы, то с вас и спрос».

Сережа с еще одним геологом поехали искать ветеринара. Они понимали, что просто так справку не получишь, надо как-то ветеринара задобрить. Ветеринар оказался маленьким плешивым человечком лет пятидесяти. Он быстро понял что к чему. И заявил, что так дела не делаются. Надо посидеть в ресторане, надо все подробно обсудить. Пришлось идти с ним в ресторан. После двух бутылок водки и соответствующей закуски справка была получена. Ветеринар был настолько доволен угощением, что написал, что все три лошади померли естественной смертью, от старости. Но оставался еще вопрос, что делать с погибшей лошадью, которая лежала на жаре в кузове машины и к которой уже невозможно было близко подойти. Выход подсказал ветеринар:

— Свезите ее к пограничникам, они у вас купят ее на корм собакам.

Так и сделали. Чтобы избавиться от проблемы, разом разрубив Гордиев узел, Сережа решил сдать пограничникам и двух живых лошадей. Но тут вышла заминка: снова были необходимы санитарные паспорта. Сережа сказал майору, к которому его отвели:

— Какие паспорта, мы их сдали ветеринару, когда получали справку!

Майор этим удовлетворился, только попросил разрешения снять копию со справки. Двух живых лошадей быстро куда-то увели. По приказу майора бедные солдаты сволокли труп лошади из кузова. А Сережа отправился в Баку радостный, чтобы сдать справку в бухгалтерию и, наконец, списать лошадей. Но тут его опять ждал сюрприз. Оказалось, что по бухгалтерским документам лошади числятся как «каурые», а в справке ветеринара было написано «чалые». Но тут Сережа не сплоховал:

— Так это же одно и то же!

— Если ты напишешь справку и подпишешься, что каурая и чалая лошадь это одно и то же, — сказал бухгалтер, — то все будет в порядке.

Сережа совершенно не разбирался в мастях лошадей, но справку написал. Он был рад, что в бухгалтерии не знали возраста лошадей, ведь среди них был и жеребенок. А по справке ветеринара все три лошади умерли от старости. И наконец-то лошадей списали с баланса.

Позже Сереже сказали в Ленкорани, что майор из погранотряда держит у себя дома двух лошадей, которых использует в своем личном хозяйстве, и всем рассказывает, какой олух этот геолог, который задарма отдал ему лошадей. Но Сережа был счастлив, что вся эта «лошадиная история» благополучно закончилась, и дал себе слово, что больше никогда ни с какими лошадьми дела иметь не будет!

Галстук

Летом во время отпуска Мирон поехал во Львов, где он до этого никогда не был. Там жили его дальние родственники, но прожив в их квартире неделю и осмотрев город, который ему очень понравился, Мирон решил остальное время провести в Доме отдыха, благо родственники смогли достать ему путевку. Дом отдыха был неплохой. Каждый вечер все отдыхающие шли на танцы, играл оркестр. Вскоре Мирон познакомился с молодой женщиной, которую звали Зина. Они понравились друг другу, она рассказала, что живет во Львове и на второй или третий день пригласила Мирона погостить у нее дома. Она жила в центре города на четвертом этаже пятиэтажного дома. Квартира состояла из одной комнаты с микроскопической нишей, в которой помещались раковина и двухкомфорочная плита.

— А где же туалет? — спросил Мирон.

— Ты понимаешь, в этом доме располагалось какое-то учреждение, потом его решили переделать под квартиры, но денег на перестройку было мало и туалетов в некоторых квартирах не построили.

— И как же вы обходитесь?

— На втором этаже помещается отделение милиции, там есть большой туалет, все, кто живет в таких квартирах, как моя, бегают туда.

Мирон был очень удивлен, но решил, что не стоит выражать свое возмущение головотяпами-строителями.