Читаем Рассказы - 1 полностью

— Нтъ! — жестко проговорила Луна съ выраженіемъ, котораго Агирре раньше не слышалъ у нея, словно говорила другая женщина. — Нтъ. Ты имешь свою землю, свою родину. Ты можешь смяться надъ народами и врованіями, выше всего ставя любовь. Насъ же, гд бы мы ни родились, какъ бы законъ ни равнялъ насъ съ другими, всегда называютъ жидами и жидами мы вынуждены волей-неволей остаться. Нашей землей, нашей родиной, нашимъ единственнымъ знаменемъ является — религія нашихъ предковъ.

И ты требуешь, чтобы я ее покинула и бросила своихъ. — Безуміе!

Агирре слушалъ ее изумленно.

— Луна, я не узнаю тебя! Луна, Лунита, ты стала другой! Знаешь, о комъ я думаю сейчасъ? О твоей матери, которую не зналъ.

Онъ вспоминалъ т ночи жестокой неувренности, когда еврейка Абоабъ рвала свои ярко-черные волосы передъ постелью изъ ковровъ и маленькихъ матрасовъ, на которой тяжело дышала ея дочка, пытаясь обмануть ненавистнаго демона У_э_р_к_о, пришедшаго похитить ея дитя.

— Ахъ! Луна! Я понимаю простую вру твоей матери, ея наивное легковріе! Любовь и отчаянье упрощаютъ нашу душу, срываютъ съ нея пышную мишуру, въ которую мы ее рядимъ въ часы счастья и гордости, длаютъ насъ робкими и заставляютъ благоговть передъ тайной, какъ безразсудныхъ животныхъ. Я чувствую то же самое, что твоя бдная мать чувствовала въ эти ночи. Я чую У_э_р_к_о около насъ. Быть можетъ это старикъ съ козлиной бородой, повелвающій твоимъ народомъ. Это — вс твои, народъ положительный, лишенный воображенія, неспособный познать любовь. Кажется невроятнымъ, чтобы ты, Луна, вышла изъ этого народа.

He смйся надъ моимъ безуміемъ, но мн хочется стать здсь на колни, передъ тобой, броситься на землю и закричать:- У_э_р_к_о, чего ты хочешь? Ты пришелъ, чтобы отнять у меня Луну? Луниты здсь нтъ. Она ушла навсегда! Здсь только моя возлюбленная, моя жена. Пока у нея еще нтъ имени, но я ей дамъ его. Мн хочется взять тебя въ свои объятія, какъ длала твоя мать, и защищать тебя отъ чернаго демона, а потомъ, когда я увижу, что ты спасена, что ты моя навсегда, я скрпилъ бы ласками твое новое имя и назвалъ бы тебя… Единственной, да, именно такъ, моей милой боготворимой Единственной. Теб нравится это имя? Я хочу, чтобы наши жизни слились вмст и чтобы нашимъ домомъ былъ весь міръ.

Она грустно пркачала головой.

Все это очень красиво. Но и это не боле, какъ сонъ. Недавно эти слова растрогали бы ее, заставили бы ее плакать, — но теперь! И съ жестокимъ упрямствомъ она повторяла:

— Нтъ, нтъ, мой Богъ не твой Богъ. Мой народъ не твой народъ. Къ чему итти противъ судьбы!

Когда ея родственники съ негодованіемъ говорили ей о ея любви, о которой знаетъ весь городъ, когда «духовный вождь» предсталъ передъ ней съ гнвомъ древняго пророка, когда случай или доносъ единоврца заставилъ вернуться ея жениха, Луна почувствовала, какъ въ ней пробуждается что-то, до сихъ поръ дремавшее. Осадокъ вры, ненависти, надеждъ поднялся со дна ея души и измнилъ ея чувства, возложивъ на нее новыя обязанности.

Она еврейка и останется врна своему народу. Она не хочетъ потеряться одинокой и безплодной среди чужихъ людей, ненавидвшихъ евреевъ инстинктивной унаслдованной ненавистью. Оставаясь среди своихъ, она будетъ пользоваться вліяніемъ супруги, которую выслушиваютъ на семейномъ совт, а когда она состарится, ея сыновья окружатъ ее религіознымъ поклоненіемъ. Она чувствуетъ, что не вынесетъ ненависти и ревности въ этомъ враждебномъ мір, куда ее хотла увлечь любовь, въ этомъ мір, дарившемъ ея народъ только мученіями и издвательствомъ. Она хочетъ остаться врной своему народу и продолжать то оборонительное шествіе, которое ея единоплеменники совершали сквозь вка гоненій.

Потомъ ей вдругъ стало жалко упавшаго духомъ недавняго жениха и она заговорила съ нимъ съ большей нжностью. Она не можетъ боле прикидываться спокойной и равнодушной. Ужели онъ думаетъ, что она можетъ его забыть? О! эти дни были лучшіе въ ея жизни. To былъ романъ ея жизни, голубой цвтокъ, о которомъ вс женщины, даже самыя обыкновенныя, сохраняютъ память, какъ о вяніи поэзіи.

— Или ты думаешь, что я не представляю себ какъ сложится моя жизнь? Ты былъ — неожиданностью, которая скрашиваетъ жизнь, радостью любви, которая видитъ счастье во всемъ окружающемъ и не думаетъ о завтрашнемъ дн. Ты не походилъ на большинство людей. Я это признаю. Я выйду замужъ, буду имть много дтей, цлую кучу, — вдь нашъ народъ такъ плодовитъ! — а по ночамъ мужъ цлыми часами будетъ говорить мн, сколько мы нажили днемъ… Ты — ты нчто совсмъ другое. Быть можетъ, мн пришлось страдать, напрягать вс силы, чтобы сохранить тебя и всетаки ты мое счастье, моя мечта!