Читаем Рассеченная плоть полностью

Побледневший Ганин засуетился, принес необходимое, молча подал.

"Трус, - подумал Панков, - он сам сейчас бежал бы со всех ног от этого кошмара. Ничего, пусть видит. Проклятая медицина, в ней тоже учишься на ошибках, только эти ошибки приводят к чужим болезням и смертям. Чертово ремесло. Вылечу язву и уйду из хирургии. Еще не слишком поздно".

Левой рукой он нащупал пятое межреберье, помедлил немного и воткнул длинную стальную иглу в тело. Потянул поршень на себя. В шприц тонкой, яркой и удивительно красивой струйкой влилась кровь.

- Руку на пульс!

Ганин торопливо приложил пальцы к сонной артерии.

"Ну, вот и все, - подумал Панков. - Сейчас сердце остановится. Я буду убийцей в своих глазах и в глазах этого молокососа. Я ни от кого не скрою это и никто не осудит меня. Быть может, это удар милосердия, но все равно я убийца."

Не отводя глаз, он смотрел, как кровь окрасила раствор в шприце в алый, карминный цвет, и этот цвет, самый любимый, стал ненавистен ему.

"Кровь, - подумал он. - Какая мерзость."

Уверенным движением он быстро нажал на поршень и красное, алое, карминное, влилось в сердце.

Выдернул иглу, не глядя на больную, отбросил пустой шприц.

Идя по коридору, Панков услышал, как замолчал респиратор, перестал вбивать свои невидимые гвозди в несуществующие доски.

Его покачнуло. Он прислонился к стене. Неудержимо подступала тошнота.

- Нина, - тихо позвал он. - Нина, где ты?

- Я здесь, - услышал он голос.

Саму ее он уже не видел. Перед глазами плыло красное, горячее облако.

Он ощутил прикосновение к локтю, мягкое и сильное. Она поддержала его.

- Облокотись на меня, Сережа, - услышал он. - Ничего, сейчас я доведу тебя до постели, ты полежишь и будет легче. Хочешь, я тебе еще укол поставлю?

Из глубины живота поднималась мутная волна, что-то содрогалось внутри, сокращалось, жгло неимоверно.

"Язвенное кровотечение... Дождался..."

В рот хлынула горячая влага. Панков не удержался и красная, темная, почти черная кровь вырвалась на свободу.

Он открыл глаза и впервые испугался, увидев сок своего тела, преображенный и освобожденный.

1977 г