Читаем Распутье полностью

Не сказал о своих сомнениях, что вместо чоновцев это мог быть Устин Бережнов.

Бандиты не носят с собой пулеметы, поклажа тяжела, и много жрут патронов. Но слушок был, что Устин обзавелся пулеметом. Все может быть. Значит, он нашел плантацию и теперь сидит на ней, как Кащей-Бессмертный. Что же делать? Бросить плантацию и уйти? Нет. Нет и нет. Одно ясно, что Черный Дьявол сгинул. А раз так, то надо сделать все, чтобы выкурить Бережнова из пещеры. Сейчас? Нет. Брать всей бандой пещеру – значит, всем показать плантацию женьшеня. Нет, Устина надо брать на перехвате, стрелять в спину. Кто же второй? Журавушка убит. Неужели Арсё? Говорят, он ушел от красных.

– Что будем делать, командир?

– Уходить на Михайловские перевалы. Жечь и убивать. Убивать и жечь! Мы еще подсыплем красным перцу! – рычал Кузнецов.

– Вот и хорошо, – прогудел Хомин.

– Тогда тронули. А может, чоновцев погоняем?

– Нет, их много, много больше, чем нас. Едва со следу сбил.

– А чего тебя туда понесло?

– Присмотреть еще одну базу.

«Может, хватит и того золота, что мы награбили? Нет, без питаузы корней женьшеня дела не начать. Женьшень, и только женьшень, может открыть мне все ворота. Вот невезуха!..» – Кузнецов окончательно утвердился в решении еще раз вернуться сюда и забрать драгоценные корни.

Шаги, шаги, шаги… Их прервал Пётр Лагутин. Он глыбой ввалился в камеру, стало еще теснее. Вопросы, расспросы.

– Меня посвятили в это дело. Я тоже стал «бандитом». Да, да! Нас будет десять человек. Это один против пяти. Понимаешь ли ты сложность нашей операции?

– Да уж сложней и не придумать. Начальник милиции – и вдруг бандит? Коммунист, и вдруг бандит? Да вы что, ошалели?

– Всё нормально, всё продумано. Я поругался с председателем волисполкома, стрелял в него, затем вскочил на коня и ушел в тайгу. В Чугуевке страшный переполох. Кому верить? Кому верить, если и начальник милиции оказался предателем, пошел в заступу бандита Бережнова, задумал отомстить за смерть его отца, отца Журавушки.

– Об этом мы не уговаривались с Пшеницыным.

– Прости, но пришлось и меня снять с места. Надо так надо. Ты знаешь, что по легенде твоя банда ночью напала на Семёновку, ограбила магазин, «повесила» председателя сельсовета, «убила» его жену?

– Знаю. Когда выходим?

– Через час, скоро полночь…

Всполошилась от выстрелов Варфоломеевка, закричали истошно люди:

– Бандиты!

– Спасайся, люди! Убегай!..

Три дня назад Бережнов стал главарем «банды». Лагутин, представляя «бандитов», говорил:

– На всех можешь положиться, как на самого себя. Все коммунисты, все до ноготков проверенные.

Бережнов подумал: «Еще не пропоет петух, как кто-то из вас трижды предаст меня. Знало четверо, теперь знают пятнадцать…»

Бережнов понимал, что правильно поступили власти, инсценировав его бандитские действия. Кузнецов не поверит в бандитизм Бережнова, если он не натворит дел. Ну а еще поспособствует отводу подозрений от того, что это Бережнов обстрелял людей Кузнецова на Кривой… Бережнов же не сомневался, что это работа Журавушки.

Но оказалось, что посвященых в операцию было намного больше, чем он предполагал, ведь «убитых» надо было тут же прятать, будто их забрала с собой банда. Все сложно, все шатко. Хоть бы для блезира кого-то убить, по-настоящему убить!

– Грабим по-настоящему, а убиваем понарошку, – усмехнулся Устин. Вздыбил коня, закричал: – Лови сельсоветчиков! В тайгу и на сук! Поджигай магазин! Жги сельсовет!

Зарево пожарищ было далеко видно с сопок.

Дерзость бандитов была беспредельной. Они, хоть и в малом числе, нацелились ограбить районный центр Яковлевку. Это тоже входило в планы операции. Как можно больше наделать шуму, шире распустить слухи о банде, которой командует белый полковник, что пришел из-за границы на помощь русскому народу, стонущему под игом большевиков. Имя полковника неизвестно, но георгиевский кавалер полного банта, колчаковец, защитник русского мужика, у которого большевики выгребают до зернышка из амбаров.

Из Яковлевки убегали райисполкомовцы, комиссары и даже милиционеры. Все были напуганы, все были растеряны. Но тут пришла помощь, прилетел конный отряд чоновцев, во главе с красным командиром Шевченком. «Бандиты», они тоже были конные, не приняли боя и начали уходить за Михайловские перевалы.

Чоновцы не были посвящены в план операции, и, как их не сдерживал Шевченок, а это многим было непонятно, рвались в бой. Все были полны желания отомстить «банде» за «смерть» честных людей.

– Устин Степанович, что будем делать? – подошел к Бережнову Лапушкин. Он тоже был в этой «банде». Неузнаваем: с усиками, при сабле, одет в белогвардейскую форму, звенел шпорами. – Шевченок не может остановить чоновцев. Окружают.

– Будем стрелять, чтобы кое у кого охладить пыл. Но не убивать. Петро, заходи с тыла, Лапушкин, охвати их фланг, по три человека берите. Я буду осаживать с фронта.

Загремели выстрелы. «Бандиты» начали наседать. Что за черт! Чоновцы дали залп по перебегающим «бандитам», но что это: вместо выстрелов только щелчки бойков. Передернули затворы – снова осечки.