Читаем Распутье полностью

– Не задавайте глупых вопросов, есаул. От поездки на фронт я не откажусь. Дезертиром быть не хочу.

– Не хотите? Близок час, когда вы это сделаете. Я тоже. Много бед мы несем русскому народу, вы – чех, а я – русский.

– Молчать, есаул!

– Могу и молчать. Только все это обрыдло. Держусь за вас, как утопающий за соломинку, и не больше. Давно бы рванул домой и сидел бы у бабы под боком. Устал, смертельно устал.

– Ещё рывок, и там Москва…

Колчак и не думал судить Волкова. Хотя назначил следствие, демонстрируя свой либерализм. Атаман Семенов резко написал Колчаку, протестуя, что тот осмелился судить честного русского офицера. Он не признавал власть Колчака, называл его выскочкой и либералом.

Волков был освобожден из-под домашнего ареста и тотчас же направлен к Семенову, чтобы уговорить «большевика справа» подчиниться Верховному Правителю.

– Передай Семенову, – наказывал Волкову Колчак, – что только в единстве наша сила. Если мы, русские офицеры, распылимся, то нас раздавят большевики. Передай и другое, что если он будет упорствовать, то мы будем вынуждены бросить на него войска и раздавить грубияна и авантюриста.

Следом за Волковым с тем же наказом уехал Иванов, чтобы подчинить Колчаку Колмыкова.

Колмыков радушно принял посланника, без лишних разговоров готов был признать власть Верховного Правителя.

Другое дело Семенов: этот долго упорствовал, наконец согласился помогать Колчаку, но отказался полностью подчиниться ему.

Тюрьмы же очищались от «большевиков». По всей Сибири лилась кровь русского народа. А Колчак взывал к совести русских солдат и офицеров.

«Офицеры и солдаты русской армии! В настоящий день решаются судьбы мира, с ними – судьба нашей родины.

Великая война окончилась великой победой, но мы не участники на мировом торжестве; второй год мы, отказавшиеся от борьбы с историческим нашим врагом, немецкими бандами, ведем внутреннюю борьбу с немецким большевизмом, обратившим великое государство наше в разоренную, залитую кровью и покрытую развалинами страну.

И вот теперь или, может быть, никогда решается вопрос о бытии независимой, свободной России или окончательной ее гибели.

Государство создает, развивает свою мощь и погибает вместе с армией; без армии нет независимости, нет свободы, нет самого государства. Старое государство российское умерло вместе со старой армией, когда она бросила фронт и обратила свое оружие на внутреннюю борьбу. Но теперь начала возрождаться новая, молодая армия, и с ней явилась надежда на возрождение и Родины нашей. В тяжких условиях полного расстройства всех отраслей государственной жизни, финансов, промышленности, торговли, железнодорожного хозяйства идет работа создания живой силы государственной армии, но одновременно с этой работой идет непрерывная борьба на наших западном и южном фронтах: красная армия с основой германо-большевиков и примесью немцев, мадьяр, латышей, эстов, финнов и даже китайцев, управляемая немецкими офицерами, продавшими свою родину предателями и изменниками, еще занимает большую часть России. Настало время, когда неумолимый ход событий требует от нас победы; от этой победы или поражения зависят наша жизнь и смерть, наше благополучие или несчастие, наша свобода или позорное рабство. Уже близок час великого суда международного конгресса мира, и если к этому часу мы не будем победителями, то лишимся права голоса на совещании народов-победителей, и нашу свободу будут решать без нас.

От вас, офицеры и солдаты, зависит теперь судьба нашей родины. Я знаю тяжесть жизни и работы: наша армия плохо одета и плохо обута, с трудом прокармливается, ограничена в оружии и средствах борьбы. Но Родина повелительно требует от вас всех великих жертв, великих страданий и, кто откажется от них теперь, тот не сын родине.

В час колебаний государственной власти и угрозы новой анархии, я на свою совесть принял страшную тяжесть верховной власти, всю ответственность, с нею связанную, перед родиной нашей. Быть может, это последняя попытка, последнее усилие, которые выполняются в передаче всей верховной власти в руки солдата, каким я являюсь.