Читаем Расплетин полностью

Где-то в середине 1962 года Расплетина, находящегося на полигонных испытаниях системы ЗУРО С-200, неожиданно вызвали на совещание в Москву. Это было в пятницу. Накануне стало известно, что доработанные по результатам облетов телеметрические блоки сбора и обработки информации для головки самонаведения (ГСН) системы С-200 успешно прошли заводские испытания на Рыбинском заводе приборостроения и готовы к отгрузке на полигон. Старые блоки были затарены, готовы к отправке, самолет был заказан. Поскольку совещание в Москве должно было состояться только в понедельник во второй половине дня, Расплетин решил совместить приятное с полезным — посетить завод, оформить приемку телеметрических блоков и посетить дорогие ему рыбинские места. Б. Ф. Высоцкого — ответственного заказчика по этим блокам уговаривать не пришлось, и рано утром в пятницу они вылетели в Рыбинск. Вот как об этом эпизоде писал военный журналист Владимир Ильич Гарнов в книге «Академик Александр Расплетин» (1990):

На аэродроме их ждала машина.

За окном зеленели поля. Вот вдали показался шпиль Преображенского собора, мост через Черемуху. Расплетин оживился:

— А я ведь и корабелом был. Где-то в шестом или седьмом классе решил пароход построить. Конечно, понимал, что в натуральную величину его не сотворишь, поэтому решил десятью метрами длины ограничиться. Набросал эскиз. Но одному верфь сооружать не под силу. Кликнул ребят из соседних дворов. Целую бригаду собрал.

— Вот когда у тебя организаторские способности проявились! И не подозревал, что ты с детства Генеральный… — поддел Б. Ф. Высоцкий

Расплетин будто не слышал:

— Трудились на совесть. По бревнышкам-каткам к Черемухе скатывали…

Расплетин быстро понял, что сотворить такое чудо им не под силу. Из своего первого юношеского увлечения он сделал вывод, впоследствии ставший одним из его жизненных кредо: «Всегда выбирай техническое решение, которое можно реализовать», — и он всегда придерживался этого принципа.

Очень скоро желание путешествовать поостыло и появилось упорное стремление постигать новые школьные предметы. Настало время изучения химии и физики. Он стал первым помощником учителя в демонстрации опытов. Но этим не ограничился. Как вспоминает его двоюродный брат К. К. Расплетин, Шура оборудовал дома настоящую химическую лабораторию.

Но постепенно его умом завладела физика. Может быть, потому, что преподавал ее необыкновенно увлеченный человек — Рубинский. Теперь Шура все свободное время пропадал в школе — возился в физическом кабинете. Первое знакомство с электричеством поразило его воображение.

Широкой, жизнелюбивой натуре Александра был нужен размах. Веселый, творчески настроенный, он жаждал общения и потому активно участвовал в работе школьного клуба «Единой советской трудовой 9-летней школы им. А. В. Луначарского». Сохранилась характеристика, выданная ему 18 июня 1926 года, в ней, в частности, говорится:

Предъявитель сего т. Расплетин Александр состоял членом школьного клуба. Тов. Расплетин проявил себя как активный работник, работая в радиокружке и духмузо. В кружке радиолюбителей был в качестве секретаря. Принимал активное участие в повседневный работе клуба.

Школьный клуб издавал рукописный журнал. В нем писали о своих делах, помещали первые литературные и научно-изыскательские пробы. Одноклассник Александра вспоминал: