— Только одно, Николай Александрович — берегут кардиф, чтобы дать при необходимости полный ход. У меня самого впервые возникло ощущение, что японцы не хотят больше рисковать, или чего-то опасаются. И еще одно — дистанция большая, но вроде попадать в нас стали чаще, или мне это кажется? Но «Цесаревич» получил с десяток попаданий — месяц тому назад попадали куда реже, это потом, когда сошлись поближе, досталось.

— Скорее, ваше первое предположение верное — видимо Объединенный флот давно в море, и должен был обеспечить выход «Фудзи» и «Ниссина» из Вей-Хай-Вея. Так что нас провели, и не будем нынче устраивать генеральную баталию. Смотрите, «Такасаго» снова стал набирать ход — узлов 17–18, больше, чем у «Рюрика». А вот в «Аскольда» восьмидюймовый снаряд прилетел — первая труба «ополовинена». Своего мы тоже добились — вспомогательные крейсера в океан вырвались — теперь головной боли японцам добавится. Пусть полдесятка рейдеров это немного, но при должной энергии командиров, они должны шороха навести…

Матусевич посмотрел на неприятельские корабли — броненосцы и броненосные крейсера прекратили стрелять, и густо дымя трубами стали уходить к югу. Николай Александрович впервые себя поймал на мысли, что совершенно не понимает странных действий «старины» Хейхатиро Того — никогда еще вражеский адмирал не вел себя так пассивно, старательно избегая генерального сражения. И негромко произнес:

— Наступает оперативная пауза, думаю на месяц, не меньше. Пока «Богатырь» с «Ангарой» и «Леной» в Дальний не придут — нам нужны снаряды и пушки. Да и «Форель» необходима, все же почти нормальная субмарина. Да и армии вряд ли сражаться будут — им боеприпасы накопить надобно, подкрепления получить, а там посмотрим…

<p>Глава 45</p>

— Такие каски напрочь лишают наших солдат воинственного вида, особенно вот эти, с козырьками — не стрелки, а какие-то пожарники, офицеры в них брандмейстерами будут выглядеть. А вот на флоте новоманерные «шапели» весьма полезны будут, раз от осколков хорошо защищают — Евгений Иванович всегда многое предусмотрит. Надевать вместе с кирасами только в бою — смотрю, сколько вмятин осталось, а ведь могли голову пробить. Только железо дрянное, надо из доброй стали снаряжение делать.

Император еще раз взглянул на стоявших перед ним навытяжку гвардейцев, внимательно рассматривая нововведения своего наместника на Дальнем Востоке адмирала Алексеева, которые тот ввел в Маньчжурской армии по примеру обороняющих Квантун дивизий генералов Фока и Кондратенко. Вице-адмирал Скрыдлов, назначенный временным управляющим морским ведомством молчал, как и посланный из Ляояна генерал Флуг, привезший эти образцы, доставленные на «Ангаре». Матросы гвардейского экипажа, переодетые в форму стояли истуканами, с застывшими глазами, как самые настоящие манекены из модного магазина, только не субтильные в размерах, с узкими плечами, а настоящие богатыри.

На правом фланге застыли два здоровяка. Один в кирасе и в железном шлеме на голове, похожим на тазик с широкими полями. Второй в точно такой же каске, без панциря, но в поддоспешнике, что под оный поддевался — обычная китайская стеганая и набитая ватой фуфайка, только без рукавов. И хотя зрелище резало глаз, однако ознакомившись со списками пораженных осколками на верхней палубе офицеров и нижних чинов, Николай Илларионович удивился до чрезвычайности. По сравнению с командами кораблей где не имелось таких «доспехов», количество раненых сократилось более чем вдвое, и то в основном в конечности, а пораженных в голову на три четверти — даже такие примитивные каски пробивались редко. Но число травмированных серьезно сократилось — и это одно говорило в пользу нововведений.