— Хорошо, подготовьте все бумаги, наброски и чертежи. И напишем обоснование — в пакете все отправим наместнику для отправки императору. А если нашим доводам не воспримут, а так, скорее всего и произойдет — ведь мы с вами в их глазах не более чем выскочки. Нет, обязаны будут прислушаться, им вот это весомым аргументом станет.

Матусевич коснулся большого белого креста на шее, машинально провел ладонью по четырехугольной звезде с многочисленными лучами — последний раз такая награда была вручена Нахимову за Синоп, он ее получил за Дальний. А вот сделаны крест со звездой порт-артурским ювелиром, у которого заказы на несколько месяцев вперед расписаны, подмастерья даже появились, нанял работников. Ордена ведь не выдаются, их знаки нужно делать в полном соответствии с описанием, или выкупать в Петербурге, единственное исключение из капитула орден святого Георгия. Но так как прислать из столицы награды на полуостров, что блокирован вражескими войсками, невозможно, приходилось хоть как-то выкручиваться прямо на месте, во всем прибегая к паллиативам, благо золотых и серебряных монет с избытком. Не хватало только двенадцатидюймовых снарядов, вот тут в арсенале крутились мастера, как тот уж под вилами, снаряжая германские болванки пироксилином, но чаще дымным порохом…

По окончанию войны в Англии построили для России крейсер «Рюрик» с набором из 254 мм и 203 мм орудий, и как раз в тот момент, когда в строй входили дредноуты. Этот крейсер оказался «опоздавшим» к одной войне, и «ненужным» к другой по причине медленного хода. А тут варианты его превращения в корабль с «только большими пушками»…

<p>Глава 34</p>

— Когда одновременно сражаются более полумиллиона человек на небольшом пространстве, то невозможно выявить в одном бою победителя, даже за несколько дней, ваше высокопревосходительство. Победа определяется как многочисленностью армии, так и ее вооружением и подготовкой. Хотя это не флот, тут намного проще. Но в одном сходство есть — победит тот, кто стреляет лучше, и у кого банально больше снарядов.

Флаг-капитан наместника Эбергард прислушался к звукам артиллерийской канонады — бои на главной позиции в южном предместье города шли уже третий день. Несмотря на подступавшие сумерки, противоборствующие стороны и не думали прекращать затянувшееся сражение. Японцы силами 2-й и 4-й армий яростно атаковали Ляоян, сибирские корпуса Зарубаева стойко держали позиции, отбиваясь изо всех сил, благо орудий и снарядов доставало. А вот противник явно выдыхался, это Алексеев уже чувствовал — запасы боеприпасов значительно уменьшились, и на десяток русских выстрелов самураи едва отвечали тремя. И та легкость первых дней, с которой японские пулеметчики отражали яростные контратаки сибирских стрелков, адмирал уже не наблюдал — с патронами у врага стало плохо.

— Японцы наши войска давно бы смяли, будь у неприятеля Дальний и Инкоу, с их огромными складами. Следует поблагодарить моряков эскадры и вице-адмирала Матусевича — они полностью лишили противника подвоза. А теперь карты розданы на второй сдаче, и все козыри теперь у нас не только в руках, Андрей Августович, но кое-что припрятано и в рукаве, благо есть вторая колода, скажем так. Все решится завтра с рассветом…

Наместник устало вздохнул, вымотавшись за эти дни. Сегодня он съездил в «северную группу» — на реке Тайцзыхе шли упорные бои, японцы бросили в наступление свою 12-ю пехотную дивизию и гвардейскую резервную бригаду — всего два десятка батальонов при поддержке полусотни орудий. Занявший позиции 17-й армейский корпус отразил три неприятельских атаки, и теперь сам готовился перейти реки, благо имел в полтора раза больше батальонов, пусть и меньшего по численности состава. Главное, удалось выиграть время — глубоко в тыл японских гвардейцев зашли казачьи сотни генерала Ренненкампфа, и за флангом сосредоточили одну дивизию прибывшего в Мукден 1-го армейского корпуса. Теперь превосходство в силах стало более, чем двойным, и Линевич принял решение наступать, и поддержать его должен Бильдерлинг, стойко державший позиции своими двумя корпусами против оставшихся дивизий Куроки — 2-й пехотной и гвардейской.

— Я совсем не ожидал от японцев такой ярости и напора, — негромко произнес Эбергард, — пока не поговорил с пленными. Все они говорят об одном — что эта война решает будущее Японии, и поражение для них равносильно катастрофе. Страна задолжала американцам и англичанам огромные суммы, и если мы обложим их контрибуцией, то выплатить эти суммы станет невозможным делом на протяжении нескольких десятилетий. Так что победа для них жизненно важна, в отличие от нас — в столице даже не ощущают, что идет война, слишком далека она от тишины петербургских кабинетов.