Здесь будет уместным подчеркнуть, что известные одно время и довольно широко распространенные в литературе обвинения немецких авторов в «расовой неполноценности славян», по причине их смешения с монголами, тюрками и угрофиннами, на самом деле не имеют ничего общего с классической немецкой наукой. Ни один из пропагандистов подобного рода измышлений никак не был связан с антропологией. «Культурологи», «философы», «историки», а также люди без фундаментального образования, охотно распространяли мифы, смешивая и отождествляя германство с арийством, что всегда категорически отрицалось подлинными и признанными творцами антропологической науки. Не расовая теория сама по себе представляет опасность для гуманистической системы ценностей, а ее искажение и вульгаризация, вот что необходимо помнить всем, кто привык мазать грязью любое высказывание, хоть как-то связанное с этим «ужасным» словом раса.

2. Русская классическая школа антропологии

Ну и, наконец, к чести русской науки нужно отметить, что она также развивалась в русле нордической идеи.

Основоположник русской академической антропологии Анатолий Петрович Богданов (1834–1896), так же как и его европейские коллеги в середине 60-х годов XIX века, приступил к составлению систематизированных краниологических серий на основе археологических расколок, используя при этом материалы из курганов европейской части России. А если учесть, что большая часть истории белой расы разворачивалась как раз на этой территории, то и выводы русского ученого приобретают весомую значимость, подтверждая идеологическую завершенность всей концепции в целом. Богданов писал: «Не случайно и не произвольно разбросан по России длинноголовый тип; чем больше добывается черепов из курганов разных местностей и эпох, тем яснее выступает для нас факт особенного значения этого типа в наиболее древнюю эпоху заселения России. Все раскопки указывают, что чем древнее кладбище, тем больше процент длинноголовых, и чем новее, тем больше примеси короткоголовых. По некоторым раскопкам даже можно сказать, что есть местности, где население было так однородно — длинноголовым, как этого только может желать антрополог». Другой крупный русский ученый Александр Васильевич Елисеев (1858–1895) в работе «Антропологические заметки о финнах» (М., 1880) также подчеркивал: «Первичный народ Европы и Скандинавии, это доказано, на севере Европы обитал длинноголовый человек, которого сменил брахицефал. Длинноголовое первичное население послужило средою, в которой распустились и на счет которой развились народности вторичных генераций».

Сегодня это выглядит как курьез, но факт остается фактом: археологи, раскапывавшие курганы, городища и могильники до середины XIX века, охотились преимущественно за следами материальной культуры, начисто игнорируя, а подчас и просто уничтожая физические следы ее создателей. Обломок копья, фрагмент амфоры и костяной скребок рассматривались учеными мужами того времени самостоятельно, вне какой бы-то ни было связи с расовыми особенностями ископаемого человека, создавшего эти рукотворные шедевры. Никакой причинно-следственной связи между спецификой культурного объекта и субъектом, его сотворившим, в понимании ученых того времени попросту не существовало. Культура была общей для всех и бралась в прямом смысле этого слова из ниоткуда. Для победы здравого смысла потребовались многие годы.

Определив расовый тип первоначального населения Европы, русские специалисты восстановили расовую динамику исторических процессов всего континента Евразии. Александр Иванович Вилькинс в работе «Антропологические темы в Средней Азии» (М., 1884) указывал: «Нам известно, что главная масса населения Средней Азии сложилась из смешения ветвей двух великих племен — Ариев и Монголов; это население есть этнический результат вековой борьбы благородного Ирана с варварским Тураном». Именно в противостоянии длинноголовых европеоидов и короткоголовых монголоидов с метисами добросовестные русские ученые той поры видели основной биологический контекст мировой истории.