– Большое спасибо, что пришли, мистер Браун, – сказала она. – Вы, конечно, знаете мистера Рида-Моира и мистера Мэйнарда. А с Чарльзом Филлипсом вы встречались?

– В некотором роде, – сказал я.

– Теперь, когда мы все собрались, может, сядем?

Хотя по гостиной прошел согласный шепот, никто не пошевелился.

– Не желаете ли присесть, мистер Браун? – спросила миссис Претти.

– Мне и так хорошо, большое спасибо.

Несколько секунд все молчали. Затем миссис Претти сказала:

– Я пригласила вас сюда, чтобы обсудить довольно деликатный вопрос, мистер Браун.

Тут я уже решил выложить все начистоту – мне показалось, что по-другому никак. Поэтому я тут же выпалил:

– Я знаю, что мистер Филлипс велел мне прекратить раскопки. И знаю, что не должен был вчера вечером возвращаться и продолжать…

Но не успел я сказать что-нибудь еще, как миссис Претти подняла руку, останавливая меня.

– Я не собираюсь упрекать вас за ваш энтузиазм, мистер Браун. Совсем наоборот. На самом деле хочу с самого начала заявить, что мы все здесь очень высокого мнения о том, как вы проводите раскопки.

Рид-Моир кивнул. Чарльз Филлипс, как я заметил, тоже. И тут я начал переживать.

– Тем не менее, – продолжала миссис Претти, – мы все должны принять во внимание, что наши раскопки принимают гораздо бо́льший размах, чем мы себе изначально представляли.

Миссис Претти сделала паузу, видимо, чтобы перевести дух. Тут вступил Филлипс.

– Не стоит принимать это близко к сердцу, Браун, – сказал он.

– Что именно, мистер Филлипс?

– То, о чем я собираюсь сказать. Прежде всего я хотел бы поддержать мнение миссис Претти о ваших способностях. Вы проделали великолепную работу. Вы настоящий эксперт по саффолкской почве, и вам нет равных. Честно говоря, даже не знаю, кто бы мог справиться лучше. Однако, как уже отметила миссис Претти, это очень важные раскопки, одни из самых важных в стране. И мы не можем доверить их случайной группе из – при всем уважении – небольшого провинциального музея. Поэтому, с полного согласия миссис Претти и, конечно же, с согласия мистера Рида-Моира и мистера Мэйнарда, я беру раскопки под свой надзор. Буду работать с несколькими людьми из Британского музея. Все они лучшие специалисты в своих областях. Мы также будем тесно сотрудничать с Министерством строительства.

Смысл его слов дошел до меня не сразу.

– Вы меня убираете? – спросил я.

– Я бы не хотел так говорить, Браун. Надеюсь, вы захотите продолжить работу. Хотя и на более второстепенной роли.

Я посмотрел на Рида-Моира, а он на меня. У торговца рыбой на столе я и то видел более живые глаза. Затем я перевел взгляд на миссис Претти. Она уставилась в пол.

– Когда именно вы приступаете к работе, мистер Филлипс? – спросил я.

– Немедленно. С сегодняшнего дня.

В голове моей кружил какой-то вихрь. Он подхватывал мысли, а затем отбрасывал их куда-то далеко.

– Понятно, – сказал я. – В таком случае я хотел бы вас заверить, что сделаю все возможное, чтобы помочь. Как угодно, как сочтете нужным.

Филлипс повернулся к остальным:

– Видите? Я же говорил вам, никаких трудностей не возникнет. Тем не менее я благодарен вам за ваше понимание, Браун. Очень благодарен.

– Это всё? – спросил я.

– Да, – ответил он. – Кажется, да, если только…

Он взглянул на миссис Претти, но та никак не отреагировала.

– Нет, мы все сказали.

Грейтли ждал за дверью, чтобы проводить меня. Когда мы проходили мимо кухни, выбежал Роберт. Он остановился, увидев меня. Я направился к нему, хотел погладить по голове, только и всего. Но стоило мне двинуться в его сторону, как он вздрогнул и убежал обратно.

Пегги Пигготт

Июль 1939 года

После завтрака Стюарт отправился на утреннюю прогулку, а я сидела в гостиной и читала газету. Несколько других постояльцев тоже были тут, полулежали в своих потрепанных креслах и смотрели на меня затуманенными, любопытствующими глазами. Они почти не шевелились. Даже когда вошла горничная с пылесосом. Мне захотелось поднять их на ноги, и женщин и мужчин, закружить их, растрясти. Однако эта мысль тут же сменилась чувством вины. Какая у меня беспокойная натура и как поспешно я бросаюсь судить людей.

Однако некоторых суждений не избежать. Вот, например, случай с отелем. Когда Стюарт был ребенком, он приезжал сюда на каникулы с родителями и с тех пор мечтал снова здесь побывать. Но место это уже совсем не то, что раньше. Очевидно это стало в первый же вечер, когда мы сидели в столовой и при свете мерцающей люстры пытались разобрать замазанное жиром меню.

– Боюсь, дорогая, это местечко сильно обветшало, – сказал он. – Но ты ведь не против здесь остаться?

– Конечно, нет.