Читаем Расколотый мир полностью

– Кто знает, что есть удача? Работу брата Фабиуса продолжил Соболевский, которого он и инициировал. А сейчас продолжаем мы с вами. Но я отошел в сторону, Данзан Оюнович. Я сам, к сожалению, снов не вижу. Я слаб. Но те, кто видят и кто смог сориентироваться в новом мире, – он кивнул в сторону соратников, и те согласно закивали, – утверждают, что в поселениях дар-тени прошел слух, что император того мира собирается использовать открывающиеся порталы и идти войной на Туру. И что собралась огромная армия, в которой основной ударной силой являются гигантские полумагические насекомые. А это катастрофа, Данзан Оюнович. Вы помните этих… стрекоз.

– Мы тогда потеряли очень много братьев, – буркнул Львовский.

– Тогда чудовищ было несколько десятков, – вторил ему Брин. – А если их будут тысячи? Стоит ли дальше раскачивать наш мир? Признаюсь… я засомневался. Поэтому нам нужно общее решение.

Черныш задумался, прикрыв глаза.

– Понимаю, – наконец произнес он. – Но нужно расставить приоритеты. Любую армию можно уничтожить. Да и династии на тронах рано или поздно восстановятся. А вот мировую катастрофу с поднятием нежити, гибелью стихийной магии и изменением лика Туры мы вряд ли переживем. Поэтому, увы, вопрос уничтожения правителей остается открытым, как и возвращение Черной первостихии. К сожалению, мы упустили возможность убрать оставшихся монархов на похоронах – слишком мало времени было на подготовку и слишком сильна там защита. Но работу нужно продолжать. И чем скорее, тем лучше – нужно успеть до коронации новых правителей в Инляндии и Блакории. Все согласны?

– Да, – проговорил Константин Львовский.

– Да, – поколебавшись, ответил Брин.

Несогласных не нашлось. Да и не могло найтись – слишком далеко они зашли.

31 января, вторник, Йеллоувинь,

Королевский совет

На следующий день после похорон Луциуса Инландера монархи собрались у Хань Ши, в открытом павильоне на берегу озера, среди коричнево-черной печальной поздней осени, как нельзя лучше отражающей всеобщее настроение. Силуэты почти облетевших деревьев подрагивали в туманной воде; мирно и тихо было здесь – и как же это контрастировало с тревогой, которую испытывал каждый из собравшихся.

Несмотря на то что павильон был открытым, внутри оказалось тепло. Правители (Василина и Владыка Нории были с супругами), а также главы спецслужб стран континента появлялись один за другим, выходя из наливающихся серебром Зеркал у черных дверей в павильон. Хань Ши, расположившись в удобном кресле спиной к озеру, с тонкой улыбкой приветствовал высоких гостей. Они рассаживались в кресла у небольших резных столиков, и слуги сразу предлагали им накидки из меха белоснежных горных барсов, горячий ароматный чай и сладкие цукаты. Разговор обещал быть долгим и тяжелым, и наверняка потребуется подкрепиться.

Иппоталия явилась на срочный Королевский совет последней; Василина, крепко обняв ее, с тревогой вгляделась в белое лицо царицы. В воскресенье прошли похороны членов семьи Таласиос Эфимония – как и положено было, приняло их море, – и казалось, что эти дни Талия не ела и не спала. На похоронах же Гюнтера от нее тянуло такой глубинной, выматывающей тоской, что Василине самой хотелось выть и плакать.

Седых прядей в черных волосах Иппоталии прибавилось, и не выглядела она больше сияющей, и, когда появилась, на присутствующих опять напала такая черная удушающая печаль, что все спешно заблистали щитами. А Хань Ши, болезненно поморщившись, и вовсе укутался в несколько слоев защиты, как в драгоценный шелковый халат. Трудно пришлось тем, кто не мог поставить щит; один Тандаджи и его йеллоувиньский коллега как сидели, так и продолжали сидеть с невозмутимыми лицами, остальные же явно помрачнели и постарались держаться от царицы подальше.

Вести Тандаджи

Скуп был этот совет на эмоции. Не хватало сухого и высокомерного тона Луциуса Инландера, хохота и грубоватых шуток Гюнтера Блакори, да и обстоятельства не располагали к улыбкам. Выслушали хозяина встречи, Хань Ши, с бесстрастным лицом поведавшего о попытке отравления; Демьяна, чуть не погибшего под лавиной. Ищейки бермонтского короля и тип взрывчатки определили, и место нашли, где прятался исполнитель, но самого его отыскать и опознать не удалось.

– Странно, почему взрывчатку не заложили на площадке, с которой вы наблюдали за учениями, ваше величество, – проговорил присутствующий тут же Мариан Байдек.

Демьян кивнул, признавая справедливость вопроса: