- Итак, мне кажется, - сказал Тринейр в своей фирменной манере подводить итоги, - что мы согласны с тем, что одним из наших первых шагов должно стать крупное военно-морское расширение через флоты Харчонга и Долара. Пока у Аллейна не будет возможности провести свое исследование, мы не знаем, сколько времени это займет. Однако я был бы удивлен, если бы в лучшем случае это заняло меньше года или двух. В течение этого времени мы будем защищены от нападения здесь, но не сможем перейти в наступление на Чарис. Поэтому наша непосредственная забота заключается в том, как быть в то время, в течение которого мы не можем эффективно атаковать их - по крайней мере, флотами или армиями, - и как справиться с реакцией наших коллег-викариев на эти... бурные события.

- Очевидно, что наша ответственность заключается в том, чтобы не допустить чрезмерной реакции слабых душ среди викариата на нынешнюю провокацию, несмотря на несомненную серьезность этой провокации, - сказал Клинтан. - Чарис бросил вызов Церкви, архангелам и Самому Богу, и я считаю, что мы должны погасить любые искры паники среди этих слабых душ, дав понять всему викариату, что мы не намерены позволять этому неповиновению продолжаться. И что мы намерены... решительно бороться с любыми дополнительными вспышками неповиновения. Это будет задачей инквизиции.

Лицо великого инквизитора было суровым и холодным.

- В то же время, однако, мы должны подготовить весь совет к тому, что нам потребуется время, чтобы создать новое оружие, необходимое нам для нашего неизбежного контрудара, - продолжил он. - Это может быть трудно перед лицом глубокой озабоченности, которую, несомненно, почувствуют многие из наших братьев в Боге, и я считаю, Замсин, что твоя предыдущая точка зрения была правильной. Мы должны дать понять этим... заинтересованным душам, что кажущаяся сила Чариса и первые победы Чариса - это не угроза для нас, а скорее знак для Матери-Церкви. Предупреждение, к которому мы все должны прислушаться. Действительно, если рассматривать ситуацию незамутненными глазами, будучи уверенным - как и должно быть - в своей вере, рука Самого Бога совершенно очевидна. Только достижение такого, казалось бы, ошеломляющего триумфа могло побудить тайных еретиков Чариса открыто раскрыть себя такими, какие они есть. Позволив им одержать мимолетную победу, Бог сорвал с них маску, чтобы все могли ее видеть. И все же, как ты говоришь, Замсин, Он сделал это таким образом, что они все еще не могут по-настоящему угрожать Матери-Церкви или подорвать ее ответственность за руководство и защиту душ всех Его детей.

Тринейр снова кивнул, и ледяная дрожь пробежала по костям Дючейрна. Он был уверен, что канцлер развил свое объяснение так, как если бы он решал шахматную задачу или, возможно, любую из чисто светских махинаций и стратегий, с которыми ежедневно был вынужден сталкиваться его офис. Это была интеллектуальная уловка, основанная на прагматизме и голых реалиях политики на самом высоком возможном уровне. Но блеск, который он зажег в глазах Клинтана, продолжал светиться. Что бы ни думал канцлер и каким бы циничным и расчетливым ни был великий инквизитор, когда это соответствовало его целям, пылкая убежденность в тоне Клинтана определенно не была притворной. Он принял анализ Тринейра не просто из соображений целесообразности, но и потому, что верил в него.

И почему это меня так пугает? Ради Бога, я викарий Матери-Церкви! Как бы мы ни пришли к тому, где мы находимся, мы знаем, чего Бог требует от нас, точно так же, как мы знаем, что Бог всемогущ, всезнающ. Почему Он не должен был использовать наши собственные действия, чтобы раскрыть правду о Чарисе? Показывать нам, насколько на самом деле глубока гниль в Теллесберге?

Что-то произошло глубоко в сердце и душе Робейра Дючейрна, и ему пришла в голову еще одна мысль.

Я должен думать об этом, проводить время в молитве и медитации, размышляя над Писанием и Комментариями. Возможно, такие люди, как Уилсины, были правы с самого начала. Возможно, мы стали слишком высокомерными, слишком очарованными своей властью светских князей. Чарисийцы, возможно, не единственные, чью маску Бог решил сорвать. Возможно, весь этот разгром - Божье зеркало, поднятое, чтобы показать нам потенциальные последствия наших собственных греховных поступков и чрезмерной гордыни.

Он знал, что это предположение совсем не стоило высказывать в этот момент, в этом месте. Это было то, что следовало тщательно обдумать в тишине и покое его собственного сердца. И все же...

Впервые за слишком много лет, перед лицом явно неминуемой катастрофы, викарий Робейр Дючейрн обнаружил, что снова рассматривает таинственные действия Бога глазами веры, а не тщательного расчета выгоды.

II

Дворец королевы Шарлиэн,

город Черейт,

королевство Чисхолм