Дючейрн внутренне содрогнулся, вспомнив другой разговор, когда Жэспар Клинтан за бутылкой вина почти случайно довел их до того, что они без предупреждения обрекали целое королевство на огонь и разрушение. У Дючейрна не было никаких сомнений в том, что они несут главную ответственность за сохранение Церкви и ее авторитета как последнего смертного гаранта душ всех людей повсюду. Тем не менее заявление Клинтана глубоко обеспокоило его на нескольких уровнях. Во-первых, из-за того, что это подразумевало относительно того, кто на самом деле принял первоначальное решение прибегнуть к насилию. Во-вторых, потому что это резко подчеркнуло пропасть смерти и опустошения, в которую Клинтан был готов бросить любого, кто встанет на его пути. И, в-третьих, потому что Клинтан действительно верил в то, что он только что сказал.

Это по-настоящему страшно, не так ли, Робейр? - задумался он. - Этот человек - великий инквизитор Матери-Церкви, хранитель святости ее доктрин и моральной прямоты ее священников. Достаточно плохо думать, что он все еще готов принимать решения в такое время, по крайней мере частично, на основе циничного прагматизма. Но если хранитель Божьего учения способен искренне убедить себя верить во все, во что ему нужно верить, чтобы соответствовать его собственным целям, сохранить свою собственную базу власти в Церкви, тогда где истинный гарант этого учения?

У него не было ответа на этот вопрос. Возможно, Бог покажет ему один из них в конце, но Он явно не собирался делать этого до того, как храмовая четверка примет свое решение от имени всей Церкви. И несмотря на все его сомнения в мудрости предложения Клинтана или в том, что побудило его сделать это, Дючейрну нечего было предложить в качестве лучшего ответа.

- Жэспар прав, - сказал Мейгвейр. - Робейр, пути назад не стало с тех пор, как сюда, в Храм, прибыло письмо Стейнейра. Ты знаешь это так же хорошо, как и все мы.

- Да, полагаю, что знаю, - вздохнул Дючейрн. - Просто мысль о том, сколько людей умрет, заставляет меня желать, чтобы я этого не знал.

- Смерть - это лучше, чем заслуживает любой еретик. - Голос Клинтана был холоден, его мясистое лицо было высечено из гранита. - Чем скорее многие из них присоединятся к своей темной госпоже в Аду, тем лучше для всего тела Божьих верующих.

А как насчет всех людей, которые не являются еретиками, Жэспар? - безмолвно спросил Дючейрн. - А как насчет детей, которые будут убиты вместе со своими родителями, когда ты сожжешь города Чариса? Была ли у этих невинных возможность выбирать между ересью и правдой? А как насчет тех чарисийцев, которые остаются верными Богу и Церкви и все еще стоят на пути святых армий, которые ты предлагаешь направить на уничтожение их соседей? А как насчет реакции - а реакция наступит на днях, - когда остальная часть Чариса поймет, что обвинения Стейнейра в коррупции были полностью оправданы? Собираешься ли ты бороться с коррупцией? Откажешься от своего собственного положения власти и богатства? Начнешь подходить к доктрине и вопросам веры с подлинно открытым и восприимчивым умом?

Но, несмотря на его вопросы, все возвращалось к этому единственному, неопровержимому факту. Чтобы иметь хоть какой-то шанс восстановить Мать-Церковь такой, какой она должна быть, какой она должна снова стать, первая Мать-Церковь, какими бы ни были ее нынешние недостатки, должна была быть сохранена.

- Мне это не особенно нравится, - сказал Тринейр с тем, что Дючейрн расценил как сильное преуменьшение, - но боюсь, что ты можешь быть прав, Жэспар. В любом случае, мы должны предпринять какие-то действия против последствий действий чарисийских каперов, которые для нас проанализировали Робейр и Аллейн. И ты, безусловно, прав насчет зависимости Чариса от собственного торгового флота. Честно говоря, я не хочу делать никаких предположений о том, что священная война неизбежна - пока нет, - но ты прав в том, что мы должны что-то предпринять.

Он оглядел стол переговоров с мрачным выражением лица.

- В сложившихся обстоятельствах, считаю, что у нас действительно может не быть другого выбора.

VIII

Город Мэнчир,

княжество Корисанда

Послеполуденный солнечный свет не был неприятно теплым на плечах Гектора Дейкина. Звон и скрип доспехов, оружейной сбруи и кожи седла окружали его вместе с его стражниками, и его мысли были заняты, когда он ехал по улицам Мэнчира.

День начался лучше, чем он ожидал. Полевые маневры армии этим утром прошли хорошо, и он был доволен очевидной бодростью войск. Конечно, никто из них не собирался стоять с унылым видом там, где он мог их видеть, но была разница между людьми, которые просто выполняли приказы, и людьми, чье сердце было отдано своей работе.