Читаем Раскол полностью

Не буду говорить о всех нюансах этой работы. Но могу сказать, что проблема оказалась не столь сложной. Более того, темпы ломки этого государства оказались настолько стремительны, что у некоторых наиболее трезвых профессионалов возникло ощущение, что этот процесс в скором времени может стать неуправляемым.

Кроме того, нами была допущена существенная ошибка. Мы ориентировались лишь на одну силу — на так называемое реформаторское крыло в верхнем эшелоне партии. Хотя, как сейчас стало известно, наиболее подготовленные в профессиональном смысле и, главное, наиболее последовательные реформаторы находились как раз в другом ведомстве. Но здесь сыграл свою неблаговидную роль определенный штамп или, скорее, инерция мышления. Это ведомство привыкли воспринимать как источник ортодоксального коммунистического консерватизма, с которым нельзя иметь дела.

Хочу также обратить внимание на то, что я прекрасно понимаю, что процесс ломки государства дело сугубо внутреннее. Никто извне не способен совершить подобные преобразования. Хорошо это сознавая и не настаивая на исключительной роли Запада в процессе «демократизации» Союза, должен тем не менее заметить: при более тесном контакте между соответствующими структурами не было бы совершено столько ошибок, инициаторами которых являлись в основном политики как с одной, так и с другой стороны. Тем более что исправлять все равно придется нам, а не этим безответственным губошлепам.

Но, как бы там ни было, «процесс пошел». Казалось, человечество благополучно миновало ужасы третьей мировой войны, но неожиданно возник новый очаг опасности. На сей раз повод так думать дали Штаты.

Парадоксальность ситуации заключалась в том, что всю титаническую работу по Союзу делали одни — те, кто хорошо понимал, что происходит, и на примере этой страны прекрасно видел всю пагубность политики военного давления, а плодами, как это часто бывает, в том числе и у нас, воспользовались совсем другие, ничего не смыслящие в данной проблеме. И естественно, начали с самого примитивного и самого опасного — с проведения жесткой политики, притом в рамках всего мира. Тем более, что реакция Союза уже в расчет не принималась. И все началось заново, только с другим солистом.

Лестерн на минуту умолк, налил себе полную чашку кофе и не спеша сделал несколько глотков.

— Ну это, так сказать, в мировом масштабе. А что происходит на одной шестой Земли? С одной стороны, центральное руководство Союза никак не реагирует на происходящее в стране, своей пассивностью подталкивая к активным действиям не оппозицию как таковую, а различные группы не в меру нахрапистых господ, думающих лишь о том, как бы в этом бардаке побольше нахапать. Сама оппозиция в шоке. Она могла героически сражаться с советским государством, а перед новоявленными мессиями, от которых за версту разит примитивным хамством, пасует. Оппозиция не привыкла, чтобы ее брали за грудки и посылали по матери. Она привыкла к обхождению в рамках «бесчеловечного» советского закона. Но, может быть, Штаты ей помогают, видя в этих писателях, ученых, людях искусства будущих руководителей демократических стран? Ничего подобного. Спецслужбы Запада помогают всем, только не оппозиции. Они вбухивают миллионы долларов в бывших уголовников, в одночасье ставших духовными лидерами народов. Они тратят силы и время на различного рода неудачников, почуявших возможность выплыть и старающихся не упустить шанс. Они занимаются благородным делом — спасением мира от «империи зла». А что происходит на деле? А на деле вследствие подобной политики в республиках Союза придут к власти силы, наименее к тому подготовленные. И как только они столкнутся с реальными проблемами, то скорее всего, в силу своей политической инфантильности воспользуются такими методами, которые доведут противоречия между республиками до критической точки. И возникнет еще один очаг напряженности, который может перерасти в международный конфликт.

— У вас есть факты непосредственного финансирования оппозиции? — осторожно спросил Вагиф.

— Конечно. Более того, большинство новоиспеченных лидеров этого даже не знают, ведь они получают деньги от различных зарубежных фондов, которые в свою очередь финансируются спецслужбами США.

— А что произошло в последнее время?