Читаем Расклееенный мир полностью

На зорьке

Квакваакварельное утро. Туманец.Круги на воде – как на печке конфорки.Стрекоз наблюдаю блистательный танец.Целуют румянец зари краснопёрки.Среди лепестков распустившихся лилийДюймовочки ждут, как Ассоли, чего-то.Бегут водомерки, аршинами милиПытаясь измерить. Вздыхает болото.18.09.2015.

Утро туманное

С недосыпу туман в голове. И немного качает.Город гулок и пуст, словно все улетели на Марс.Ни души сухопутной. Лишь крики тревожные чаекНад макушками сосен в предсолнечный мечутся час.Сапоги омывает роса, и кустарники лижут,Как телята, мне руки. Спешу, предвкушая уже:Станет в прятки со мною играть по-мальчишески рыжикСреди юных берёзок, взлохмаченных и в неглиже.18.09.2015.

Пророки

Не умирает бабы Ванги дело.И дело Джуны тоже не умрёт.Кончается в процессе жизни тело.Ты старишься. Душа – наоборот.Потом она заселится в верблюда,В кузнечика, который – скок, да скок.Володя станет называться Людой.Освоит чукча северный Восток.Не средний век, а крайний. Мракобесье.Опять война. Со знанием внутриПридёт мессия. Вольф, который Мессинг.Под номером примерно тридцать три.«Всё хорошо!» – Он скажет: «Вы поверьтеВ меня. Я вам принёс благую весть:Пусть всех убьют, а всё же нету смерти!Вооон – суслик. Видно? Нет? А суслик – есть!»21.09.2015.

Хранилище

Насолю усмешек бочку —Злых, таинственных, надменных.Двести лет им до просрочкиВ кучке листьев охрененных.Заготовлю впрок улыбок,Положу на полку зубы.Ворох сделанных ошибок,Неотёсанных и грубых,Комплименты, сантиментыПусть хранятся в коробушках,Между ржавых инструментов,Между веников с лаврушкой.В паутине старых писемЧто-то важное хранится.Тараканы мыслей… Брысь им!Для болячек есть больница.Здесь, на дне дырявой кружки,Тюбик скорчился с «Моментом».Лёгкий труп засохшей мушки,Бескозырчатая лента.Наряду с помётом крысьим,Стопкой – чахлые обиды,Календарь, совсем без чисел,Как без жизни Атлантида.Скрип рассохся в недрах скрипки.В черепной коробке – разум.В зону, где храню ошибки,Посторонним вход заказан.Я любуюсь следом саннымМежду изб-одноэтажек.Сохранились, как ни странно,Глухари на крышах даже.Свет пронзителен и зыбок.Иней – синий. В песне – слово.Лёд с мороженою рыбой.Заржавелые засовы.27.09.2015.

Нержавеющая любовь, или «Ветки персика»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия