Читаем Расказаченные полностью

После завершения обряда священник передавал младенца крестным родителям: если мальчик – то крестной матери, если девочка – то крестному отцу, которые и несли ребенка в дом. После этого младенец становился полноправным членом семьи. На следующий день после крещения в дом родителей приходили родственники, друзья и близкие. Устраивали застолье, первые тосты всегда произносили за здоровье ребенка, его родителей и повитухи, принимавшей роды.

В казачьих семьях большую роль играла женщина, которая вела домашнее хозяйство, заботилась о стариках, воспитывала младшее поколение. Рождение 5—7 детей в казачьей семье было обычным явлением. Некоторые женщины рожали по 15—17 раз. Казаки любили детей и рады были рождению и мальчика, и девочки. Но мальчику радовались больше: помимо традиционного интереса к рождению сына – продолжателя рода, сюда примешивались чисто практические интересы – на будущего казака, воина община выдавала наделы земли.

Новорожденному все родные и друзья отца приносили в дар ружье, патроны, порох, пули, лук и стрелы. Эти подарки развешивались на стене, у которой лежала родительница с младенцем.

По истечении сорока дней ребенка несли в церковь для «получения молитвы». По возвращении из церкви отец дома надевал на дитя портупею от шашки, сажал на коня и потом возвращал сына матери, поздравляя ее с казаком. Первыми словами малютки были «но» и «пу» – понукать лошадь и стрелять.

Сможем ли мы сохранить и передать дальше народные традиции и обряды? Да. Но только в том случае, если осознаем утраченные ценности жизненно необходимыми в будущем. Именно народные обычаи выражают душу народа, украшают её жизнь, придают ей неповторимость, укрепляют связь поколений.

***

Стояла глубокая ночь, Иван Тимофеевич метался по базу и не мог найти себе место. Старичок мирно спал на лавочке после двух рюмочек горилки.

– Батя! Батя! Батя! Казак родился! – закричала Машка, выбегая в баз, и прыгнула на шею Ивану Тимофеевичу.

– Ох ты, Божья Матерь! Какое счастье-то! – бурчал Тишин.

– Батя! Чего дрыхнешь! Казак родился! – кричал Иван Тимофеевич, стягивая зипун с отца. Тот открыл глаза, перекрестился и потянулся за горилкой.

– Ну, слава богу, выпьем за здоровье казака, – пробормотал дедушка.

– Машка?

– Да, батя!

– Следи за истопкой, подкинь дровишек и деда стереги, а я за отцом Григорием, – сказал Иван Тимофеевич. Постоял немного, подумал.

– Димку собирались крёстным сделать! Где его теперь взять?! Не скакать же за ним?

– Ох, Тюрин, змей! Сам воюет всю жизнь и детей мне последних увёл, – бурчал отец.

– Папаня, а может и вправду за Степаном и Димкой сгонять? – сказала Машка.

– Двадцать вёрст гнать надобно! – задумался Иван Тимофеевич. – Ну и умная ты у меня, Машка! Правильно гутаришь. Как и планировали, Димка будет крёстным. Я за Степаном с Димкой, а ты, Машка, беги за отцом Григорием и ждите нас, покуда не прибудем!

– За дедом кто смотреть будет? – воскликнула Машка.

– А что с ним будет? – возразил Иван Тимофеевич и поковылял за лошадью.

До Ново-Александровской было вёрст двадцать. Ещё до родов все сговорились, что крестными первенца Степана станут Машка с Димкой. Семья Тишиных в строгом порядке соблюдала все казачьи традиции, и после бани ребёнка крестили. Кто ж знал, что начнётся война, и казаки будут не в родном хуторе.

– Батя, ты чего это? Зачем бричку отстегнул? – испуганно спрашивала Машка.