Читаем Раны чести полностью

Марк промолчал и задумался. Возможно, бритт прав. Единственной известной юноше службой были казармы и постоянное наблюдение за Римом, скорее с целью держать сапог на горле города, нежели защищать его. Каково это: сталкиваться одновременно с внешними и внутренними врагами? Наверное, такое положение не только опасно, но и сбивает с толку местные войска.

Милю спустя они увидели еще один идущий навстречу отряд, на этот раз полную центурию в походном порядке; каждый солдат нес два копья и тяжелый тюк на шесте. Дубн остановился, упер руки в бока и широко улыбнулся.

— Эти парни — лучшие солдаты на всем Валу. Это тунгрийцы!

Центурион маршировал во главе своих людей; крупный чернобородый мужчина с исчерченным шрамами лицом, шлем пристегнут к поясу. Сквозь жесткие черные волосы ото лба к плечам спускалась приметная белая прядь. Центурион еще на подходе узнал Дубна и рысью побежал к нему; мужчины пожали друг другу руки, будто равные. Потом офицер повернулся и рявкнул своему оптиону приказ остановить колонну и дать людям пять минут на отдых. Мужчины с минуту говорили на родном языке, потом Дубн повернулся к Марку:

— Это Клавдий, центурион третьей центурии.

Мужчина, с первого взгляда заметивший и местную одежду, и приметную внешность Марка, осторожно кивнул. Центурион окинул юношу подозрительным взглядом и повернулся к своим людям. Во время короткого отдыха солдаты обращались к Дубну с явным уважением, которое говорило о его несомненном доминирующем положении в их маленьком мирке. Марк старался отойти на задний план, осознавая, что солдаты изучают его. Юноше было интересно, как они воспринимают его потрепанную обувь и грубую местную одежду, волосы цвета воронова крыла и смуглое лицо. Большинство солдат выглядели как местные; черноволосые, вроде Дубна и Клавдия, встречались редко.

Спустя несколько минут центурия двинулась дальше на восток, оставив мужчин продолжать свое путешествие. К середине дня они миновали Большие Луга, в миле к югу от Вала. Побеленные стены форта выделялись на местности, как корабль посреди моря. Немного повернув к северу, они поднялись на невысокий гребень, на вершине которого возвышался очередной форт, их цель. Крепость, выстроенная обычным прямоугольником, стояла вплотную к белой линии Вала на вершине следующего гребня; беспорядочно разбросанные городские постройки прижимались к ее нижней стене.

— Холм, — подтвердил Дубн.

У ворот бритта встретили с тем же уважением, которое Марк наблюдал на дороге, и заявили, что часовые уже вызвали дежурного офицера. Вскоре появился центурион. Он явно ожидал их прибытия, поскольку с минуту слушал Дубна, а затем повел Марка к штаб-квартире в центре крепости. Дубн кивнул на прощание и, не выказывая никаких эмоций, отправился к своему подразделению. У входа в здание штаб-квартиры Марк с восторгом и облегчением встретил ожидавшего его Руфия.

— Ну, юный Корв, вот и ты! Немного отощал, если такое вообще возможно, но тебе идет. Ты выглядишь решительнее, а это в нынешних обстоятельствах не так уж плохо.

Он потащил юношу в прихожую, подальше от любопытных ушей часового, и достал из-под туники восковую табличку.

— У меня есть официальный запрос от легата Солемна к здешнему префекту, подкрепленный приличным количеством золота для похоронного фонда когорты. В нем содержится просьба взять тебя… не стоит улыбаться, парень, это только начало. Даже если он скажет «да», в чем я сомневаюсь, его старший центурион будет зубами и ногтями биться против этой идеи. Я сам на его месте поступил бы именно так. Потому, прежде чем мы отправимся к префекту, запомни два правила, которым нужно следовать, если хочешь оказаться в безопасности. Первое — держи рот на замке и дай мне вести все разговоры. Я знаю этих людей, а ты — нет. Второе — если тебе зададут вопрос, отвечай прямо и кратко. Если выкажешь что-то иное, ты оттуда не выйдешь. Понял?

Префектом когорты был темнокожий мужчина чуть за тридцать, родом, как предположил Марк, с северного побережья Африки. Префект с каменным лицом принял у Руфия послание Солемна, долго и пристально разглядывал табличку, потом бросил ее на стол перед отставным офицером и рассеянно потеребил свою густую каштановую бородку. Руфий невозмутимо ждал, неосознанно приняв стойку «вольно». Ветерана беспокоил как пристальный взгляд офицера, так и его бесспорная власть в маленьком гарнизонном мирке. Руфий не пытался вернуть послание. После долгой паузы префект мельком посмотрел на Марка и заговорил как хорошо образованный и рассудительный человек:

— Итак, мне не следует знать его настоящее имя, он официально объявлен изменником, вся его семья мертва или в бегах, и тем не менее старший офицер Шестого легиона считает разумным отправить его на мое попечение, тем самым предлагая тоже изменить империи. Он похож на тех неудачников, которых мой старший центурион ежегодно отсеивает во время вербовки, однако же Гай Калидий Солемн называет его «умным и находчивым» и просит принять под мое крыло. В качестве центуриона! Боюсь, мне не хватает слов, чтобы в полной мере выразить свое удивление…