Читаем Раны чести полностью

Нескончаемый ночной кошмар Марка — сплошные холмы и дороги — успешно прервала вода, выплеснутая из чаши в лицо. Грубые руки вытащили его, со вчерашнего вечера одетого в тунику и штаны, из кровати, поставили на ноги и поддержали, пока у него кружилась голова. Оцепенение юноши прорезал неприятный голос:

— Да он пьян! Плесни еще воды!

Внезапный холод мигом привел Марка в чувство. Двое легионеров удерживали его за руки в вертикальном положении, а из дверей нетерпеливо смотрел центурион; на стене колыхались тени от масляной лампы в его руке. Марка едва не вытошнило, но он быстро справился с позывом.

— Просыпайся, ты, кусок дерьма! Ладно, у тебя есть две минуты на сборы. Все, что не успеешь собрать, останется здесь. Ты, возьми его меч и позаботься, чтобы у парня не было шанса его ухватить. Насколько я слышал, с клинком в руке он опасен.

Каменное лицо не оставляло возможности возражать. Марк запихнул в седельную сумку дорожную одежду, сброшенную вчера на стул в ожидании стирки, и убедился, что его кошель все еще висит на поясе.

— Готов? Хорошо…

Марк с трудом промолвил хриплым от вина голосом:

— Подождите… куда вы меня тащите?

Центурион пересек крошечную комнатку и подошел к Марку так близко, что юноша почуял кислое дыхание и заметил седину в черной бороде. Мужчина протянул руку и стиснул подбородок юноши холодными крепкими пальцами.

— На короткий и болезненный разговор с легатом, засранец. А потом я с удовольствием проведу с тобой пару раундов в закрытой комнате, гребаный изменник!

— Что?!

— Заткнись! Берите его!

Мрачный хозяин ждал снаружи. Центурион кивнул ему:

— Заплати по счету.

Марк тупо уронил монеты в протянутую ладонь.

— Петроний Энний… мой друг Руфий?..

Энний сурово посмотрел на него, непреклонно сжав губы.

— Ушел сразу после ужина. И, судя по всему, от тебя подальше.

Солдаты вытащили юношу из гостиницы и торопливо повели по темным городским улицам. Они миновали мост и вошли в крепость через калитку в рост человека у главных ворот; часовые на плацу маялись в ожидании смены с восходом солнца. Здание проступало из темноты в свете факелов, дверь охраняла еще одна пара легионеров. Внутри было тепло и светло, мозаичный пол и раскрашенные стены; достаточно комфортно, чтобы Марк согрелся за те несколько минут, проведенных по-прежнему под охраной, в передней. В ожидании возвращения офицера юноша изучал стену, на которой богиня Диана охотилась с двумя псами. Но глядя на работу художника, Марк лихорадочно думал, в надежде объяснить себе неожиданный поворот событий: его привели под вооруженным конвоем туда, где должны были приветствовать как равного. Он оказался совершенно не готов ни к чему подобному и не сомневался, что его беспокойство хорошо заметно под маской уверенности. Марк решил хранить молчание о своей миссии, хотя желание покончить с загадкой довлело над ним, и ждал возвращения офицера, сосредоточившись на картине и не обращая внимания на любопытные взгляды охранников. Наконец центурион вернулся и жестом приказал солдатам оставаться на местах.

— Держите его вещи здесь и не прикасайтесь к ним: там могут быть улики, свидетельствующие против него. Ты, иди со мной.

Марк последовал за центурионом и, миновав еще одного солдата, оказался в большом зале. Дверь позади захлопнулась. Центурион, вытащив меч из ножен, указал на пятно на полу комнаты.

— Стой здесь и не двигайся. Пошевелишься — и я воткну эту железку тебе в спину. И молчи, пока тебя не спросят!

За тяжелым деревянным столом сидел усталый мужчина, где-то между тридцатью и сорока; черные волосы чуть длиннее, чем принято среди военных. Белую тунику окаймляла широкая сенаторская полоса. Лицо мужчины почему-то показалось Марку странно знакомым, и юноша рассеяно задумался, не встречались ли они раньше. Другой мужчина, помоложе, на тунике которого красовалась более тонкая полоска всадника, привалился к дальней стене комнаты и оценивающе глядел на Марка. Светлые волосы и пронизывающие голубые глаза свидетельствовали о недалеких предках из северной Европы. Сидящий мужчина помолчал с секунду, а потом заговорил, легко и привычно произнося формальные слова:

— Марк Валерий Аквила, я Гай Калидий Солемн, легат Шестого имперского легиона. Это — Тит Тигидий Перенн, мой старший трибун, которого я просил присутствовать, чтобы засвидетельствовать мои решения. Я велел привести тебя в свою резиденцию, поскольку не желал беседовать в здании штаб-квартиры. Боюсь, там слишком много глаз и ушей. Прежде чем мы продолжим, я заявляю о своем интересе к твоему случаю — некогда я был близким другом твоего отца, хотя мы не разговаривали с ним уже пять или шесть лет. Ты очень похож на отца в твоем возрасте…

Он поднял руку, предотвращая любые вопросы.

— Нет. Ты здесь, чтобы слушать. Марк Валерий Аквила, известно ли тебе, почему я приказал привести тебя сюда?

Юноша так отчаянно нуждался хоть в какой-то поддержке, что не смог устоять против возможности.

— Нет! Господин, я…

Плоскость меча, предупреждая, сильно ударила его по руке:

— Отвечай на вопросы легата только «да» или «нет»!

— Нет.